служба поддержки 1xbet россия

Сергей Ольшанский: «Сыграл за сборную, а через три дня меня отправили служить на Камчатку» Сергей Ольшанский: «Сыграл за сборную, а через три денька меня выслали служить на Камчатку»

Один из наилучших центральных защитников русского футбола 70-х живет на юге Москвы – неподалеку от стадиона «Труд», где играет «Ника». Ольшанский приезжает домой с еще одного матча команды, опекаемой Романцевым и Тархановым.

– В «Нике» работаю генеральным директором. Школы в связи с финансовыми трудностями не стало. Осталась команда, играющая в КФК на первенство Москвы. Начальник команды – старший отпрыск Тарханова Эдик, а тренер – младший отпрыск Юра. У него с сердцем что-то – сам в футбол не заиграл. Посреди учредителей «Ники» еще есть Олег Романцев и Дима Хохлов.

В прихожей Ольшанского – его портрет, барельеф с мюнхенской Олимпиады, грамота от министра обороны. В гостиной – подаренная на 60-летие большая ваза с символом «Спартака» на одной стороне и ЦСКА – на другой.

– Супруга погибла 6 годов назад. Сейчас вот один живу, – ведает Сергей Петрович, складывая диванчик, занимающий огромную часть зала, и садясь в кресло у приоткрытого окна. – Друзья зовут в воскресенье в «Лужники» – вот думаю, идти ли. Поклонники в метро один раз чуток голову не снесли.

Ольшанский провел 6 лет в «Спартаке», четыре – в ЦСКА, но начинал в другой столичной команде.

– В экспериментальной молодежной сборной, которую сделали на базе «Буревестника», я играл центрального нападающего. Нашего тренера Всеволода Блинкова вызвали на чемпионат мира 1966 года, а нам как раз предстоял принципиальный турнир в Сан-Ремо. Блинков попросил съездить с нами Никиту Симоняна. На том турнире я стал наилучшим бомбардиром и получил приглашение от «Спартака».

– Что запомнилось в Сан-Ремо?

– Это была моя 1-ая поездка за предел. 1-ый раз на море попал. В Сан-Ремо мы стали чемпионами, хотя посреди конкурентов были сильные итальянцы и немцы. После турнира нас пригласили на фестиваль. Попали на выступление известного шансонье Сальваторе Адамо. Нас как чемпионов усадили в отдельную ложу. Нам всем по 18 лет было.

– Кто побеждал в Италии вкупе с вами?

– Вратарь Виктор Абаев, отец вратаря «Волги», пахтакоровец Слава Бекташев, торпедовец Сашка Чумаков, игравший с Ворониным (Сашке позже ногу отняли, не так давно погиб), Саша Гребнев (его в «Спартак» ранее меня позвали), Вася Курилов из Минска, динамовец Володя Долбоносов.

– Что привезли домой?

– Мокасины и водолазку, мамы – кофту. После Сан-Ремо нас повезли в Париж – купил жене престижные тогда сапоги-чулки. У нас они стоили 200 рублей, а там – доллар-полтора. Помню, будущая теща разволновалась, лицезрев их: «Зина, не бери! Это ж таковой дорогой подарок». Для себя я в большинстве случаев набирал пластинки. В Бразилии купил альбом Энгельберта Хампердинка, английского певца. Когла летели через New-york, на Брайтон Бич купил жене кроличью шубу.

– Забугорный шопинг не обходился без курьезов?

– Решили как-то пройтись по парижским магазинам – без средств. Вдруг Володька Редин увидел те же самые сапоги-чулки и рванул в гостиницу за наличными – страшился, что все разберут. Двери в магазине были стеклянные и раздвижные. Так Вовка несся с таковой скоростью, что не увидел их, а они не успели раздвинуться. Влетел в их лбом. Продавщицы в панике. Стали лед к шишке прикладывать.

– Бывает.

– Очередной случай произошел с Николаем Петровичем Старостиным. Пошел он как-то закупаться со своим ассистентом Анатолием Коршуновым. Набрали вещей, идут рассчитываться, а там обед. Касса закрылась прямо перед Старостиным, а у него полные сумки в руках. Ему молвят: «Ноу-ноу!». Старостин сплюнул так и выдал: «Какой нах.й ноу?! Я в Москве все трудности одним махом решаю». И бахнул по прилавку кулаком. Мы все ахнули.

– Кто в русской сборной знал больше британских слов?

– Особенных полиглотов не было. Но Гешка Логофет освоил британский и начал учить итальянский. Ему самому это было любопытно, готовил себя к тренерской деятельностью.

Николай Старостин

– Как вы попали в «Спартак»?

– «Буревестник» распустили. Его делали на четыре года – расчитывали, что хотя бы два человека попадут в основную сборную. Но через два года нас расформировали. Не поверите – из-за того, что взрослая сборная проиграла США. Почему-либо гнев председателя Спорткомитета пришелся на нас. В ту пору председателем федерации футбола был локомотивец Гранаткин и он распорядился передать наилучших игроков «Буревестника» в «Локомотив», но на нас с Женькой Ловчевым уже положил глаз «Спартак». Строили различные происки, заманивали в «Локомотив», но Старостин произнес: «Держитесь» и мы стояли на собственном: «Только в «Спартак». Симонян отдал осознать, что мы с Ловчевым ему очень необходимы, а Старостин прогуливался по всем вышкам – сражался за то, чтоб мы перебежали в «Спартак».

– Каким был Ловчев в молодости?

– Быстренький, настойчивый, техничный. В «Спартак» лихо вошел. Крутиков сломался и Ловчев заиграл слева в обороне. Через год после дебюта в «Спартаке» Женька поехал на чемпионат мира.

– Собственный дебют в «Спартаке» запомнили?

– Вышел в Кутаиси с первых минут. Ведем 2:0, выхожу один на один и вдруг заступник Цверава засаживает мне по ахиллу. Свалился как подкошенный. Миронова из ЦИТО спрашивает: «Ну что, делаем операцию?». Уточняю: «А что позже – могу и не заиграть?», Отвечает: «Можешь». – «А как без операции?» – «Бинтовать ногу». Так я и стал играть с бинтом. В состав сначала не пролезал и надумал поменять команду. Принес Старостину заявление об уходе. Он спросил: «Ты играть хочешь?» – «Хочу». – «Ну и забирай тогда свое заявление. Если хочешь – добьешься своего».

– И как вы добивались?

– В 69-м мы стали чемпионами, получив в подарок «Спидолы» – такие транзисторные радиоприемники, а в 70-м большая часть спартаковцев уехали в сборную. В том числе заступники – Вадик Иванов, Гешка Логофет. Симонян гласит: «Давай попробуем тебя в обороне». Поехали на халтурную игру в Астрахани. Выиграли 2:0, подходит Старостин: «Ты же прирожденный заступник!» А позже Вадик Иванов сломался в Ташкенте и я совсем закрепился в защите – так, что колом не вышибешь. Когда Вадик оздоровел, произнес мне: «Серег, ну мне тут делать нечего». Позднее на предсезонном собрании ребята избрали меня капитаном.

– Вы участвовали в мюнхенской Олимпиаде, во время которой палестинские террористы захватили израильскую делегацию. Что в это время происходило с нашей сборной?

– Нам воспретили ходить в форме с знаками СССР по Олимпийской деревне. Был таковой террорист Меир Кахане. После убийства 11 израильтян (тренеров, спортсменов и арбитров) он пообещал выкорнуть кого-либо из русской делегации. Когда происходили похороны погибших, нам даже воспретили на их появляться. В нашем корпусе дежурили и германские полицейские, и наши чекисты. Олимпийские игры вообщем собирались сворачивать, но потом все таки решили провести соревнования до конца.

– Какой матч уцелел в памяти?

– С поляками игрались за выход в конец. Вели 1:0, у Блохина была куча моментов, но Дзодзуашвили организовал пенальти, а позже Шолтысек засадил в девятку – проиграли 1:2. За третье место игрались с ГДР. Но тогда было правило – если ничья, бронзовые медали получают обе команды. Ну, мы и сыграли 2:2.

– Журналист Лев Филатов написал про чемпионство «Зари» в 1972-м: «Никогда до этого мышиный шлейф непонятных слухов не аккомпанировал чемпионов». Вы замечали странности в том сезоне?

– К нам подходили в конце чемпионата – из «Кайрата», «Пахтакора». Но мы со всеми игрались в полную силу. Зато на последующий год ввели абсурдное правило, по которому после каждой ничьей пробивали пенальти. Игроки его не признавали. В один прекрасный момент Женька Ловчев в серии пенальти против Тбилиси специально засадил в угловой флаг – чтобы показать, что не дело выявлять фаворита таким макаром. Бывают же боевые ничьи.

– Кто лучше всех исполнял пенальти в том «Спартаке»?

– Миша Булгаков, левый край. Когда разбегался, отходил чуть не до центрального круга – такая манера у него была. Он низкий, ножки мелкие, вот и бежал от центра, чтоб сильней удар был. Мишку в команде обожали – звали его Курский Соловей. Дружили с ним после окончания карьеры. Когда я работал тренером дубля ЦСКА, Миша просился ко мне ассистентом. Пришел к нему как-то на денек рожденья – а там артист Церишенко, его на данный момент по телеку нередко демонстрируют. К огорчению, у Миши Булгакова не сложилась домашняя жизнь. Ощутил, что супруга изменяет, ушел из семьи и скоро выбросился из окна. Осталось двое деток.

– С кем еще дружили в «Спартаке»?

– С Женькой Ловчевым, Славкой Егоровичем. С Колей Абрамовым жили в одном доме. Шефствовал над нами Анзор Кавазашвили. В том, что стали чемпионами в 69-м, наполовину награда Анзора. 

– Как проводили выходные?

– Шли всей командой в Оружейные бани на Маяковке. С утреца приходил массажист, занимал лавочки. Нередко, в особенности после выигрышей возникал Николай Петрович Старостин. Усядется на лавку и начинает с нами игру разбирать: кто как сыграл. Потом все вкупе шли в ресторан «София». Обедали. Было и спиртное – но исключительно в выходной.

– Когда у «Спартака» начались задачи?

– Симонян ушел в «Арарат» и сделал с ним золотой дубль. Нас возглавил Николай Гуляев. Безопасный тренер, но некие его упражнения не шли, квадраты какие-то, а он все равно их давал. Только он отходил – мы по-своему тренировались. Сашка Минаев, правый полузащитник, записывал за Гуляевым афоризмы: «Беги бегом», «Подавай угловой на уровне метр двадцать» и т.д.. Разборы игры Гуляева были для нас лучше хоть какого концерта.

– Забавно тогда было в Тарасовке?

– Наша база тогда представляла собой двухэтажное древесное здание, которое дрожало, когда мимо проезжали электрички. Там же посиживал сапожник, который шил на бутсы и готовил шипы. Когда играл дубль, в Тарасовку приезжало две тыщи болельщиков – на каждый матч. В один прекрасный момент Гешка Логофет привез в Тарасовку Савелия Крамарова. Целое событие для нас было. За «Спартак» вообщем много актеров болело. Коршунов из Малого театра, Плучек из Театра Сатиры. В фойе Малого театра хранится мяч с нашими подписями. Мы же на игры всегда отъезжали от Театральной площади – там была остановка автобуса. Когда играл за ЦСКА, на базу в Архангельское приезжал Юрий Кузьменков – Федоскин из «Большой перемены».

Сергей Ольшанский против Жору Ярцева

– Как для вас удавалось избегать призыва до 27 лет?

– Я специально обучался в институте так, чтоб на каждом курсе задерживаться по два года. В конечном итоге протянул 10 лет. Задумывались, что вопрос с армией уже решен, но вмешались огромные силы – министр обороны Гречко и Анатолий Тарасов, работавший с футбольным ЦСКА. Призвали меня, капитана «Спартака» и олимпийской сборной, и Вадима Никонова, капитана «Торпедо». Но заместо ЦСКА его выслали в Чебаркуль, а меня – на Камчатку.

– Для чего вас среди сезона выдернули из «Спартака», если в ЦСКА все равно не перевели?

– Желали показать свою силу – вот что мы можем сделать с такими людьми. Старостин говорил, что было совещание в ЦК. Схватились партийные, болевшие за «Спартак», и военные. «Все равно он в ЦСКА будет играть» – гласили партийные. «Играть? Нет, он будет служить». 25 мая я сыграл за олимпийскую сборную против Югославии, а 28-го, в мой денек рождения, ко мне приехал майор из военкомата. Оказывается – поступил личный приказ министра обороны Гречко заслать меня в Петропавловск-Камчатский. А Гречко был вторым человеком в стране. Прилетаю на Камчатку. Офицеры очам не веруют: «Мы же тебя лицезрели три денька вспять – за сборную играл. Ты, наверняка, убил кого-либо и тебя упрятали сюда, чтобы не сажать». Посмеялись.

– Да, весело вышло.

– Дело вышло резонансное. Николай Озеров письма наверх собирался писать, как вызнал. Обычно-то футболисты-призывники попадали в ЦСКА, смоленскую «Искру», в последнем случае – в СКА Хабаровск. А здесь капитан «Спартака» и сходу на Камчатку – и никакого футбола. Играть воспрещали, так я стал фаворитом Камчатской области посреди военных по прыжкам в длину. Был должен ехать на соревнования в Хабаровск. Начальство ужаснулось: вдруг увидят, что Ольшанский прыжками занимается.

– Чем занимались на службе?

– Рубил дрова. Два километра до Тихого океана. Сопки вокруг. 40 минут езды от Петропавловск-Камчатского. Должность называлась – ассистент гранатометчика. Когда была учебная тревога, я находился в казарме. Хотя мне было 27, кровать стояла прямо у входа – как у самого юного. Говорю: «Я ж не смогу за 40 секунд одеться». В конечном итоге лег спать в форме. Вскочили. Схватил ящик с гранатами и побежал на позицию.

– Длительно так бегали?

– Пробыл на Камчатке месяц. Пришла телеграмма: у полугодовалой дочки нашли препядствия с желудком. Требовалась операция. Бойцам тогда нельзя было летать. Было положено поначалу плыть на корабле, а потом восемь суток ехать на поезде. Но офицеры сообразили, что у меня дело срочное, собрали средств на самолет и я полетел в Москву. Было распоряжение министра обороны, чтобы духу моего не было в Москве до декабря, так что сиять мне было нельзя. На Камчатке предупредили: поначалу реши вопросы с дочкой, и только позже иди в военкомат. По другому забреют и больше не пустят в Москву.

– Так и поступили?

– Валентин Бубукин увидел меня на матче дублей и пригласил к Тарасову. Он спросил: «Хочешь в Москву? – «У меня дочка только родилась, сейчас хворает. Естественно, хочу». – «Ну, отлично. Будешь в ЦСКА. Иди отмечайся в военкомат». Божился, что все будет нормально, но околпачил. Всю Камчатку выстроили: «Как могли отпустить бойца в Москву?» А меня задержали в военкомате на денек. Один майор, болельщик «Спартака», успокоил: «Ладно, на данный момент улетишь». – «Как, снова на Камчатку?» Я-то уж задумывался, что остаюсь дома. Посадили в автобус с провождающим и вручили билеты – уже не на Камчатку, а в Хабаровск.

– Уже лучше.

– Стал играть там за СКА. Посещаемость сходу выросла. Всем было любопытно поглядеть на игрока сборной. Жил в пансионате на берегу Амура, прямо на местности стадиона. Задумывались, капитан сборной будет в Хабаровске дурачины валять, но я с полной отдачей играл. Помню, в Благовещенске били меня всю игру и приговаривали: «Это для тебя не высшая лига». Судьи не направляли на это никакого внимания. В один прекрасный момент игрались с красноярским «Автомобилистом» – так против меня действовал Олег Романцев. И тогда познакомились.

– Как все-же перебежали в ЦСКА?

– В Хабаровске предлагали квартиру. Гласили: «Создадим все условия, привози жену». Но я уехал в отпуск в Москву. А там как раз сняли Тарасова и пригласили Бескова, который пообещал взять меня в ЦСКА. Но Бесков не условился о кое-чем с военными руководителями и заместо него пришел Мамыкин. Тот, кому Высоцкий предназначил строку: «Вы слышали, Мамыкина снимают? За разврат его, за пьянку, за дебош». Мы шли понизу и Мамыкина сменил Всеволод Бобров. Да и он рассорился с военными и – хотя команда была за то, чтоб Боброва бросить – его уволили. Бобров очень тяжело переживал ту отставку.

– Каким он был в быту?

– Бобров – величавый спортсмен, но обычной человек. Зимой время от времени выпускал нас трениться в хоккейной коробке. Занимался совместно с нами, ногу мог поднять выше головы – даже мы, юные, так не умели. Дружили с ним в последние годы его жизни – я ведь был капитаном ЦСКА. Ездили отдыхать с супругами.

– Некий из матчей ЦСКА – «Спартак» запомнился особо?

– Да нет, для «Спартака» в семидесятые основным конкурентом было «Динамо». Старостин всегда гласил: «Динамо» обыграйте – и считайте, что свое дело сделали». Видимо, у него такое отношение к органам с 40-х, когда его сослали в ГУЛАГ. Намного тяжелее, чем с ЦСКА, для «Спартака» складывались и игры с «Торпедо» – неловкий был конкурент.

– Как проводили время на армейской базе в Архангельском?

– Жили совместно с хоккейной командой ЦСКА. Сблизился с Михайловым, Харламовым, Третьяком, Фетисовым. Спортсменам ЦСКА нередко устраивали партийные собрания – там познакомился с баскетболистом Едешко, с ватерполистом Кабановым, с фигуристами Родниной и Зайцевым. Когда Валера Харламов расписался со собственной супругой, привез в Архангельское шампанское. Пригубили в закутке на кухне узеньким кругом. Валера, хоть и превосходный игрок, был размеренным и духовным парнем. Кстати, и в футбол хорошо играл.

Молодой Валерий Харламов

– Вы поработали не только лишь с Симоняном и Бобровым, да и с Бесковым. Какие с ним дела сложились?

– Бесков сделал меня капитаном в сборной. Ко мне Константин Иванович относился отлично. Помню, захватили право на роль в монреальской Олимпиаде, но заместо Бескова поставили Лобановского, а он повез на Игры киевлян. Даже Женьку Ловчева отцепил.

– Самое необыкновенное происшествие, случившее с вами в сборной?

– Поехали на месяц в турне по Южной Америке. Бах – приходит тренер Парамонов и заявляет: «На основании ваших игр, Ольшанского и Онищенко зовут на прощальный матч Гарринчи на «Маракану». А мы уже домой собирались, совершенно невмочь было играть после месяца путешествий. Парамонов: «Нет, нужно быть». Третьим напросился Женька Ловчев: «Можно я тоже сыграю?»

– И как все прошло?

– На «Маракане» 130 тыщ. Против нас игрались Пеле, Гарринча, Джалма Сантос. Проиграли 2:1. Травка жесткая, пекло. До конца особо не понимали, что играем против величавых игроков, чемпионов мира. Только на данный момент понимаешь, с какими людьми на одно поле выходили.

– Чем еще изумила Южная Америка?

– Игрались в Боливии. 4000 метров над уровнем моря. Облака были ниже, чем аэродром, на котором мы приземлились. У Володьки Онищенко кровь пошла. Не мог играть. То же у Витьки Звягинцева из «Шахтера». А я нормально переносил. Люблю жару, хотя у нас многие помирали от таковой погоды.

– Как для вас работалось с армейским дублем?

– У меня игрались Димка Кузнецов и Игорь Корнеев, которые позднее стали чемпионами страны. Корнеев переходил из «Спартака» со сложностями, приходилось уговаривать. Кузнецов рвался в «Торпедо», длительно вели переговоры с его папой. Заняли с дублем 2-ое место, но основная команда вылетела, а клубам первой лиги иметь дубли не полагалось. По окончании сезона условились, что перейду в штаб к Юрию Морозову. Возвращаюсь из отпуска, а на моем месте – Валентин Бубукин. Оказалось, что Бубукина, собственного давнешнего друга, пролоббировал Тарасов.

– Как попали в Африку?

– Юрий Нырков, заступник команды лейтенантов, отвечал в генштабе за отправку профессионалов в дружеские страны. Тут мест не было, предложили армейскую команду в Гвинее-Бисау: «Там будет тяжело, самая отсталая страна в Африке. Мамыкин пробыл там три месяца и сбежал». Мне деваться некуда – поехал на три года. Денежные запасы-то закончились. ведали, что до меня в Гвинее-Бисау работал некий лыжник из Ленинграда. Но команда его не восприняла, сходу сообразили, что в футболе он не смыслит.

– Уехали с семьей?

– Направляли с супругой, но я ей произнес: «Устроюсь, позже прилетишь». Жил не в военном городе, а рядом с футбольным полем. В особняке бывшего португальского офицера. Сотрудник посольства, Славка, игравший за юношеский «Спартак», посодействовал сделать ремонт в моей лачуге. Покрасил, установил кондюк, душ. Супруга приехала через 5 месяцев.

– Как общались с местными?

– Сперва мне заявили: «Переводчика у нас нет. Не отыщешь общего языка с игроками – уедешь обратно». Но в моей команде играл футболист, который обучался в русской военной академии. Сажал его рядом и проводил установки с его помощью. Записывал главные выражения в тетрадку. Позже я расслабленно заговорил на креольском – это таковой испорченный португальский. На тренировках общались с игроками без заморочек. Еще я пошел на хитрость – нас ведь тогда изводили всякими партийными лекциями. Так я назначал на это время тренировки и прогуливал партсобрания.

– Как проводили свободное время?

– Каждое воскресенье собирались на морской базе. Там жил Иван Едешко, тренировавший баскетбольную команду. Разыгрывали однодневные турниры. Выиграли их штук 10 – в конечном итоге каждый мой футболист получил по кубку. У меня вон тоже стоит трофей из Гвинеи. А еще русские суда заходили в наши порты, добывали рыбу. Нас с Едешко звали туда выступать перед мореплавателями. В подарок получали по блоку рыбы. Не считая того, в Гвинее устраивали карнавалы – с масками, змеями, чучелами. Таковой же, как в Рио.

– Самый запоминающийся матч вашей гвинейской команды?

– В один прекрасный момент к нам приехала «Красная Пресня», которую тренировали Романцев с Ярцевым. Переживали перед игрой. Говорю: «Да не страшитесь, обыграете вы нас». Так и вышло – «Пресня» выиграла 2:1. Игрались на песочном поле.

– Как добирались на матчи?

– Садились в «студебеккеры» типа наших «уралов». Я в кабину, команда в кузов – и тряслись часа два в 40 градусов жары. Если необходимо было играть на другом полуострове, грузились в вертолет Ми-8. Помню, отыграли игру, возвращаемся к вертолету, а наши пилоты опьяненные. Оказывается, когда в Гвинее вызревает плод кажу, типа нашей сливы либо персика, его выжимают и спустя денек на солнце он преобразуется в брагу. В эти деньки вся страна прогуливается подшофе. Когда летели домой, молил Бога, чтобы хотя бы не в океан грохнулись. На суше от нас еще что-то может остаться. А в океане сходу сожрут. Но приземлились нормально – пилоты, видимо, привыкли в таком состоянии летать.  

– Что вас поразило в Гвинее?

– С 12-ти до 4 – мертвое время. Никто не работает. Все лежат, дремлют. До моего приезда команда питалась раз в денек. Я пробил ребятам двухразовое питание. Сам страшился есть их пищу – у их в главном рис и рыба. Готовил для себя сам. Во дворе у меня росла папайя, бананы – кустик срежешь, скоро новый растет. Когда приехал в Гвинею, мне произнесли: «Посади ананас, к твоему отъезду как раз вырастет».

– А вы?

– Посадил стебелек перед собственной хижиной, через два с половиной года вправду вырос. Не считая того, дважды в год приплывал корабль и мы набирали для себя товаров на полгода. В один прекрасный момент случился отлив и корабль оказался на мели – часа два ожидали прилива. Дома наблюдали, чтоб электричество не исчезало – по другому бы все продукты пропали. Так мы с еще 2-мя русскими семьями дежурили посменно: заливали солярку, крутили дизель, чтобы всегда было электричество.

– Чем занимались после возвращения из Африки?

– В Гвинею-Бисау улетал капитаном, а возвратился майором. Устроился в отдел спортигр ЦСКА – работал с баскетболистом Стасом Ереминым и гандболистом Жуком. 

– «Спартак» с ЦСКА не запамятывают про вас?

– «Спартак» после каждого сезона собирает ветеранов – и тех, кто не так давно окончил, и среднее поколение, вроде нас, и легенд – Исаева, Парамонова, Симоняна. Даруют подарки. Устраивают турнир, в каком играют Романцев, Ярцев, Хидиятуллин. Романцев одно время не играл, но на данный момент опять на поле выходит. В ЦСКА каждый ветеран в денек рождения получает от Гинера финансовую поддержку. Не считая того, Гинер платит каждый месяц пенсию. Спасибо ему.

Юрий Лебедев: «Немцы выкатывали на лед две бочки пива и не начинали игру, пока все не выпивали»

Дмитрий Хомуха: «Когда юные сетуют на что-то, я вспоминаю Читу 94-го – без электричества, жаркой воды и отопления»

Ахрик Цвейба: «Вдруг Кипиани выходит на сцену, берет микрофон и начинает петь русскую песню»

Вячеслав Чанов: «В Донецке спускался в забой на 600 метров»

Related Posts

Добавить комментарий