игровые аппараты 1xbet слоты

Кирилл Благов побеседовал с сербским заступником о войне в Югославии, харьковских характерах и чемпионской команде Юрия Семина.


Фото: официальный веб-сайт «Металлиста»

Сначала нулевых Милан Обрадович посодействовал «Локомотиву» захватить 1-ое в истории чемпионство, но потом растерял место в составе и сорвался из Москвы. Транзитом через Германию, Сербию и Грецию заступник оказался на Украине. Став одним из основных действующих лиц «Металлиста», Обрадович выиграл 6 бронзовых медалей местного чемпионата, а в этом сезоне дождался и серебра.

Белград, война, хореография

– Ваша карьера началась фактически 20 годов назад. Самое главное воспоминание о тех временах? Какой тогда была ваша родная страна, и что значил для нее футбол?

– До того, как началась война, Югославия была безупречной государством для жизни, реальная Европа. Война, естественно, все изменила, задачи начались всюду. Запирались фабрики, люди оставались без работы, а потом случилась инфляция, и людям пришлось очень тяжело. Но мы тогда были детками, и как-то не очень направляли на все это внимание. Главное – чтоб дома была пища, непринципиально, какая. Поели – и побежали гонять мяч. Это на данный момент я понимаю, что тогда нашим родителям было очень тяжело.

Чемпионат Югославии был еще серьезнее, чем на данный момент в какой-нибудь из государств, которые образовались после распада. И 1-ая, и даже 2-ая лига – это был очень неплохой уровень. С «Радничками» я начинал как раз во 2-ой лиге, и просто получал от этого наслаждение, так как еще за пару лет ранее я даже не думал о том, что буду играть мастерски. Просто прогуливался в школу, а после – играл в футбол.

– Каково это – трениться и вообщем жить, когда над твоим домом летают бомбовозы?

– Когда начались бомбардировки Белграда, я играл уже в «Обиличе». Было жутко, хотя нам гласили, что никто не будет бомбардировать поля, где мы игрались. Бомбардировать начинали те районы, где размещались силы нашей армии, но военные очень нередко меняли свое положение, потому никаких гарантий в том, что завтра они не оставят свою технику и грузовики рядом со стадионом, не было. Таких случаев хватало: военные останавливались, к примеру, в жилых районах Белграда, спутник здесь же фиксировал их – и начинались бомбардировки. Люди этого очень страшились.

Бывало, тренируешься, и здесь над полем разносится вой сирены, оповещающий о том, что готовится еще одна бомбардировка. Но мы продолжали трениться, невзирая на эту обстановку. Юные были, кое-где дурные: под вечер забирались на крышу самого высочайшего строения и смотрели, как в небе носятся и стреляют самолеты.

«В Белграде тренировались под вой сирены, а вечерком забирались на крышу самого высочайшего строения и смотрели, как в небе носятся бомбардировщики»

– Все знают «Црвену Звезду», «Партизан», «ОФК». Что за клуб «Обилич»?

– Тогда это был полностью достойный клуб, в 1998-м мы стали чемпионами Югославии, а на последующий год выиграли серебро. Мы игрались на неплохом небольшом стадиончике в центре Белграда, и у нас были все условия, нужные неплохой команде. В составе было много юных футболистов, которые желали побеждать, тогда и мы могли обыгрывать и «Партизан», и «Црвену Звезду». Так что «Обилич» был довольно суровой силой. Местом, где у футболистов появлялась возможность зарекомендовать себя и сделать шаг вперед.

– За кого вы болели в детстве?

– За «Партизан», и на данный момент тоже чуть-чуть переживаю за эту команду. Они два либо трижды желали меня приобрести, еще когда я играл на родине, но почему-либо не вышло. У меня и на данный момент там много друзей, «Партизан» мне как и раньше поближе к сердечку, но это уже не такая любовь, как была в юности.

– Вы были активным болельщиком, либо приходили просто поглядеть футбол?

– Даже очень активным. Правда, вышло так, что многие мои друзья болели за «Црвену Звезду», а ходить на футбол одному мне тогда не хотелось, потому приходилось повязывать шарф «Звезды» и идти на трибуну, где были их болельщики. Просто чтоб не было скучновато. На трибунах бывало всякое – и файеры, и все другое, что обожают в Сербии. Только стычек тогда не было.

– Главное ваше воспоминание, связанное с сербскими болельщиками?

– У «Црвены Звезды» очень большой стадион, на матчи собиралось по 60-70 тыщ человек, и когда они делают хореографию – можно с разума сойти от того, как прекрасно это смотрится. Это мне больше всего нравится в сербских болельщиках.

– Ваш самый памятный матч на родине?

– Это игра за сборную Югославии. Нашим конкурентом была Словения, я играл центрального заступника, а у их в атаке был Златко Захович, очень неплохой нападающий. Старался отыграть как можно лучше, и после матча Захович произнес, что никогда в жизни не играл против такового неплохого заступника, как я. Пожалуй, это и есть мое главное воспоминание о том времени.

«Локо», Семин, Обиора

– Как и когда вы понравились «Локомотиву»?

– «Локомотиву» нужен был правый заступник, и их представители пришли на домашний матч «Обилича». Вначале они приценивались к другому футболисту, который тогда у нас играл справа. Я же играл в центре, но нередко подключался к атаке, и в конечном итоге приглянулся даже больше. Мы выиграли очередной матч, тогда и ко мне подошли и произнесли, что я увлекателен «Локомотиву».

– Кто тогда представлял «Локомотив»?

– Валерий Филатов и Хасан Биджиев. Спросили, желал бы я играть в «Локомотиве», неофициально обсудили условия – и предложили повстречаться в Москве.

– Молвят, за вас заплатили 3 млн баксов, не такие мелкие средства. В Верховном суде Белграда даже слушания по этому делу идут – управляющих «Обилича» подозревают в мошенничестве. Вас все это как-то задело?

– Об этих суммах я узнавал уже позже из газет. Сам по для себя никогда не лезу в то, что меня не касается. Я договаривался об критериях собственного договора, и не дискуссировал, сколько вообщем за меня заплатят. Просто в Сербии тогда была такая ситуация, что никто и не задумывался платить налоги с футбольных трансферов – на данный момент власти интенсивно возвратились к этому вопросу. Может быть, потому и появились все трудности. Меня это никак не задело: мне никто не звонил, не приглашал в трибунал – наверняка, это дело президента, который тогда работал в клубе.

– Что произвело на вас наибольшее воспоминание в Рф?

– Полностью все, не могу сказать, что больше, а что – меньше. Специфичная атмосфера городка – я никогда не встречал ничего схожего на Москву. Очень неплохой уровень чемпионата – даже те команды, которые боролись за выживание, могли биться с тобой на равных, всюду были исполнители высочайшего класса. Отсутствие времени на адаптацию – я сам сообразил, что необходимо поскорее преодолеть трудности и заиграть в полную силу, по другому мое место займет кто-либо другой. Все было не так просто. Единственное, к чему я не был готов – посиживать по два часа в пробках. Хочешь пить, есть, а кругом только машины. С течением времени у меня в машине появилось все нужное – брал с собой напитки, пищу, какие-то вещи, чтоб в случае чего переодеться, зонт непременно.

– Кто для вас помогал привыкнуть ко всему этому?

– Я переехал в Москву с супругой, так что она была основным человеком, который мне помогал. Хотя ей, конечно, самой было не легче.


Фото: Сергей Дроняев

– Гарри О’Коннор говорил про большие штрафы на дороге. Селсиньо – о том, что просто мог придти на тренировку опьяненным. Самая умопомрачительная история, которая случилась с вами?

– Ну, вот таких историй у меня нет, но меня всегда поражали какие-то мелочи. К примеру, то, что болельщики могут придти на стадион опьяненными. Для чего? Что все-таки ты тогда можешь узреть? В Сербии такового не было.

– Еще О’Коннор удивлялся премиальным, которые платили в «Локомотиве». Наибольшая сумма, которую получили вы?

– Я могу сказать, что для тех пор у нас тоже были отличные премиальные, которые могли расти зависимо от результатов. Выиграли – сумма возрастает, выиграли снова – опять возрастает, проиграли – ворачиваются на прежний уровень. Не считая того, за выступление в Европе полагались средства от УЕФА – их мы разделяли напополам с клубом. Думаю, все были довольны, но именовать суммы как-то неловко. Это были отличные средства, но по сопоставлению с тем, что есть на данный момент, – копейки.

«Меня всегда поражало, что болельщики могут придти на стадион опьяненными. Для чего? Что ты тогда можешь узреть? В Сербии такового не было»

– Наибольший штраф, который для вас приходилось платить в «Локомотиве»?

– Да я вообщем никогда не был футболистом, который специально, осознанно что-то нарушает. Может быть, когда-то опаздывал на тренировку, но штраф за это был не таким огромным. Все понимали, что в хоть какой момент можно угадить в пробку, либо дорогу просто перекроют из-за того, что кто-то там проезжает.

– Вы читали, что сегодняшний президент клуба Ольга Смородская гласила о чемпионствах «Локомотива»?

– Если она колеблется в том, как мы завоевывали 1-ый титул, пусть лучше спросит об этом игроков ЦСКА, Газзаева либо их президента. Пусть выяснит, желали ли они в 2002-м стать чемпионами, либо нет. Это история «Локомотива», и дискуссировать ее в таком духе, мне кажется, совершенно неправильно.

– У вас лично какие-нибудь матчи вызывали подозрение?

– Нет, нам ни одна игра не давалась просто. У нас было преимущество по очкам, но позже мы его растеряли. Сами задумайтесь: стали бы мы доводить дело до золотого матча, если б нам кто-то помогал, либо не желал с нами биться?

– Молвят, у вас были не наилучшие дела с партнерами.

– Ну, это неправда, естественно.

– Кто был вашим самым близким другом?

– Джеймс Обиора. Мы жили в одной комнате. Он не осознавал российский, и я ему помогал в разговоре со всеми. Еще из-за плохих, дурных людей он страшился в одиночку ходить в гипермаркет – приходилось нередко составлял ему компанию. Так что совместно мы проводили достаточно много времени.

«Обиора страшился в одиночку ходить в гипермаркет, боялся плохих людей»

– Что для вас больше всего запомнилось в Юрии Семине?

– Его умение мотивировать. Он даже на тренировках мог в один момент закричать и подбежать к для тебя потому что как будто ты ошибся в каком-то ответственном матче. Время от времени это могло быть тошно и неприятно, но это его стиль и метод выдавить из игрока все самое наилучшее.

– Прошлый игрок «Локомотива» Иван Старков говорил, что состав на игру часто определял президент клуба Валерий Филатов. При вас такое было?

– 1-ый раз это слышу. Я точно знаю, что Юрий Палыч – человек, который никогда и никому не дозволит лезть туда, где начинается его работа. За то время, что я играл в «Локомотиве», никто никому не мешал и не давал советы, все занимались своими делами. Естественно, Валерий Филатов расстраивался, когда команда проигрывала либо плохо игралась, но его советы точно не необходимы были Семину, который всегда сам мог со всем разобраться.

Немцы, кофе, дисциплина

– Почему у вас не сложилось позже в Германии?

– Тренера, который приглашал меня, достаточно стремительно уволили. На его место пришел тренер, который работал с молодежной командой. У нас была вечерняя игра, и на прогулке после обеда он подошел ко мне и произнес, что не любит сербов, ну и вообщем славян – и вроде бы я ни тренился, играть у него не буду. Для меня это было очень внезапно и удивительно, но я уважаю его за то, что он сумел мне прямо об этом сказать. Так вышло, что в конце чемпионата у нас просто некоторому было играть в защите, и он все таки отдал мне шанс. Я сыграл еще две-три игры, после этого окончил свое путешествие в Германию.


Фото: Fotobank/Getty Images/Vladimir Rys/Bongarts

– На данный момент бундеслига – это чемпионат мечты. Всегда заполненные трибуны, быстрый футбол. Как было тогда?

– Тогда было то же самое. Я еще направил внимание на то, что на стадионах у их не только лишь молодежь, да и пенсионеры – 40, 50, 60 лет. Они тоже надевают шарфики собственных клубов и идут поддерживать команду. Совершенно другая культура.

– Андрей Воронин говорил, что в Германии его больше всего изумил склад ума людей. Что поражало вас?

– Склад ума там правда другой, немцы очень прохладные. Вот мы с вами: уславливались повстречаться в Киеве, но не вышло – нет заморочек, созвонились через неделю и побеседовали. Там представить такое нереально. Я как-то договаривался о встрече с одним юристом, говорю: давай сегодня-завтра попьем кофе, когда у тебя время свободное. Он гласит: отлично, кофе в последующий четверг в 5 часов денька. Я был в шоке. Как можно планировать испить кофе через восемь дней? Но при всем этом все они огромные мастера. Смотря на их, я приметно поменялся, научился держать себя в руках, быть более дисциплинированным, рассудительно подходить к решению каких-либо вопросов. Жизнь в обществе германцев не может не сказаться на человеке, и я доволен тем, что у меня был таковой опыт.

– В последующие два года вы игрались совершенно не много. Правда, что задумывались заканчивать?

– По сути в Греции я отыграл 14-15 матчей, но позже вызнал от знакомых, что президент клуба больше не желает выделять средства на команду. Я подошел к нему и попросил расторгнуть договор, чтоб я мог находить для себя новейшую команду. Осознавал, что после окончания сезона сделать это будет совершенно тяжело.

Харьков, стержень, шампиньоны

– Как вас нашел «Металлист»?

– Через знакомого вышел на 1-го украинского агента, который предлагал различные команды, «Металлист» в том числе. По сути я не желал улетать в Харьков, но знакомый очень просил меня съездить на некоторое количество дней, хотя бы поглядеть – может, понравится. Честно говоря, 1-ые воспоминания были самыми ужасными, и я не желал оставаться в «Металлисте».


Фото: официальный веб-сайт «Металлиста»

– Почему?

– Все началось с аэропорта – он смотрелся как старенькый вокзал в некий деревне. Дороги были такими, что по пути в гостиницу я там чуток почки не оставил. База – тоже что-то не поддающееся объяснению. Потренировался день-два, команда вроде обычной оказалась, были отличные ребята, но я все равно не лицезрел себя в Харькове. Позвонил в аэропорт, поменял билеты, и уехал прямо из гостиницы. Когда ожидал регистрацию на рейс, в аэропорту появились представители клуба и начали практически за руки меня тянуть – чтоб я оставался. В конечном итоге я пробовал пройти паспортный контроль четыре раза. Даю паспорт – работник аэропорта возвращает мне его вспять, гласит: «Иди, побеседуй с ними, они наши друзья, мы так не можем». Они бы сняли меня с рейса, но уже просто не смогли возвратить мой багаж, который был в самолете. Очень необыкновенная для меня ситуация. В конечном итоге условились со спортиспортивнымтором Евгением Красниковым о том, что я все равно улетаю, чтоб все обмозговать в размеренной обстановке. Через два денька я позвонил ему – и возвратился в Харьков. Думаю, тогда я сделал самый верный шаг в собственной карьере.

– Вы провели в «Металлисте» больше 6 лет. Назовите три основных действия, которые случились за этот период времени.

– На 3-ем месте – наше выступление в Лиге Европы в сезоне-2008/09, мы тогда не пропустили ни 1-го гола в группе, потом прошли в плей-офф «Сампдорию», и тоже не дали им забить, а позже уступили «Динамо» Киев только так как они забили в гостях. 2-ое событие – 6 бронз попорядку, сейчас к этому добавились к тому же серебряные медали, никто вообщем не ждал, что так может получиться. Ну, а самое главное для меня событие – рождение дочки.

«Представители «Металлиста» желали снять меня с рейса. Прохожу паспортный контроль, а мне возвращают паспорт: «Иди, побеседуй с ними, они наши друзья»

– Обычно молвят, что плохо, когда в команде много игроков из одной страны. В «Металлисте» много бразильцев и аргентинцев – это как-то сказывается?

– Дело в том, что стержень у нашей команды сохраняется много лет. Вратарь Горяинов, Папа Гуйе, Марко Девич, Эдмар – все эти игроки были и остаются душой команды. А когда у команды есть душа, непринципиально, кто в нее приходит – хоть 20 аргентинцев, хоть 20 бразильцев. Мы всегда помогали новым футболистам, пробовали донести, в какой команде они сейчас играют, по каким правилам живет эта команда – ну, а они уже отвечали результатом. Вы сможете созидать, что в «Металлисте» каждый год возникает что-то новое, но образ команды при всем этом не изменяется.

– Самый необыкновенный игрок, которого вы встречали в «Металлисте»?

– Александр Рыкун. Никогда в жизни не играл с таким человеком. У него всегда было килограмм 5, а то и больше избыточного веса, но это ему не мешало. Он отлично соображает футбол, лицезреет поле и раздает такие передачи, что ни один квотербек не сумел бы повторить это руками.

– Болельщики «Металлиста» желают созидать вас на работе в структуре клуба. Рассматриваете таковой вариант?

– Да, у меня уже были такие дискуссии с управлением клуба, но на данный момент я еще желаю поиграть, хотя бы годик. А так мне многому необходимо будет научиться, так как начнется совершенно другая жизнь, и к ней необходимо приготовиться, чтоб позже быть удовлетворенным тем, что делаешь.

– Есть ли у вас какие-то проекты, не связанные с футболом?

– У нас с друзьями в Сербии – ферма, на которой выращивают шампиньоны. Этим начинал заниматься один мой неплохой друг, но у него никак не выходило сделать этот бизнес масштабным – не хватало средств. Мы обсудили это, я инвестировал в создание, и сейчас мы стали довольно суровым поставщиком.

– Это приносит какую-то прибыль?

– Пока не приносит, так как все, что нам удается заработать, мы здесь же инвестируем в развитие нашего предприятия: покупаем новейшую технику, совершенствуем само создание. Так что на данный момент это не приносит ничего, не считая наслаждения, но пока мне другого, наверняка, и не надо.

Эдуардо да Силва: «Когда я очнулся, доктор произнес: «Парень, ты будешь играть в футбол»

Related Posts

Добавить комментарий