1xbet зеркало сайта официальный сайт на сегодня

В пн стало понятно, что комментатор Олег Пирожков покидает телеканал «НТВ-Плюс», отработав на нем более восьми лет. Кто-то изумится, но те анонсы, что были размещены по этому поводу на Sports.ru, становились одними из самых читаемых за денек. По словам Пирожкова, его вынудил написать заявление по собственному желанию конкретный начальник – главред спортивной редакции Василий Уткин. Сам Василий Уткин комментировать детали этого увольнения отказался.

По инфы Sports.ru, работу Пирожкова на «НТВ-Плюс» оборвали зрители канала – поточнее та ее часть, что проводит время на официальном форуме «НТВ-Плюс». В октябре на этом форуме была размещена личная переписка Пирожкова с одним из юзеров веб-сайта, где Олег грубил начальству, распускал сплетни про коллег и просил юзеров голосовать за него в рейтинге комментаторов – каждогоднем интернет-конкурсе, результатам которого сотрудники «НТВ-Плюс» уделяет очень огромное внимание.

Олег Пирожков все эти деньки воздерживался от комментариев, но вчера отдал огромное и жаркое интервью Sports.ru, в каком растолковал, почему же ему пришлось уйти.

«Или по-плохому»

– Денек и час, когда вы сообразили: пора увольняться с «НТВ-Плюс»?

– Да не было такового денька и часа… Не было. Еще к вечеру пятницы я не планировал увольняться с «НТВ-Плюс». Уйти – не мое решение. Оно мне навязано. Ситуация максимально ординарна: на меня было оказано давление, чтоб я покинул канал. Мне было сказано: «У тебя есть два пути. Уйти по-хорошему, другими словами самому. Либо по-плохому, другими словами через вереницу скандалов. Выбирай». Товарищ Сухов в знаменитом кинофильме заявил: «Лучше, естественно, помучиться». Но мне до красноармейца как до Китая пешком. Ко мне подвинули лист бумаги и ручку.

– Почему к для вас эти лист и ручку подвинули?

– У нас не было разговора с Василием Уткиным, который расставил бы точки над i. Мне не было предъявлено никаких претензий. С меня не было затребовано никаких пояснений. Хотя когда я входил в его кабинет, я додумывался, о чем может пойти речь. Я стал догадываться за некоторое количество дней ранее.

У меня сходу по возвращении из грозненской командировки случилась достаточно суровая ангина. Уткин знал, что я болею, знал, что живу во время заболевания не у себя на 2-й Останкинской, а на другом конце Москвы, но позвонил и востребовал: «Зайди ко мне завтра». «У меня постельный режим. Очухаюсь через некоторое количество дней – приеду». «Нет, приезжай завтра. В больницу ездишь – и ко мне приедешь». «Хорошо». Пояснять, что я не езжу в больницу, а вызываю доктора на дом, я не стал.

На последующий денек пришла смс: «Приезжать не нужно. Я занят, давай завтра». «Ок». Через 6 минут пришла еще она смс: «Нет, давай все-же сегодня». Меж этими смс я отменил такси, после 2-ой – опять заказал. Мне было надо явиться к 5 часам. Уже на подъезде к телецентру, в 16.37, мне пришла смс, что приезжать не нужно. Что мне оставалось? Произнес таксисту, чтоб поворачивал вспять. Так я за 1500 рублей с высочайшей температурой прокатился по Москве. Такому отношению я не удивляюсь, к такому воззванию с собой я привык. Это часть уткинского стиля – и это, в общем, одна из основных обстоятельств, почему я позже написал в твиттере: «Я не вижу на канале себе перспектив». Если к для тебя не относятся по-человечески, о каких перспективах можно гласить? Есть люди более терпеливые, есть наименее терпеливые. Но некоторый «предел насыщения» в какой-то момент наступает. Безизбежно.

Повстречаться мы смогли лишь на последующий денек. Я зашел в кабинет, и Уткин мне произнес: «Думаю, ситуация максимально ясная. У тебя есть два пути…» Далее – вы понимаете.

– Вы и правда не осознаете, чем вызвано решение вашего шефа?

– Догадываюсь. Выскажемся так, у меня есть точная версия.

– Пожалуйста.

– На форуме «НТВ-Плюс» человек опубликовал кусок нашей с ним личной переписки, как я могу судить, двухгодовой давности – 2011 год. Я не читал этот пост, его пошеркали, но со слов подруги знаю, что там были мои нелицеприятные, нелестные, критичные выражения об Уткине. По прошествии 2-ух лет я не могу держать в голове четких формулировок, но думаю, они были довольно жесткими. Беря во внимание, что это была личная переписка, выражений я не выбирал.

– Почему не выбирали?

– У моего тогдашнего – два года вспять – состояния были суровые предпосылки. Тогда мне были предъявлены обвинения Уткиным в том, что я не желаю работать. И это было подкреплено намерением сделать определенные оргвыводы. Мне было сказано: «Ты отбываешь номер». Для меня такое обвинение – самое тяжелое. Обвинить в нехороший работе – это одно, всегда может что-то не получаться. Но нежелание работать?! За эти 8 лет, думаю, я последний на канале, кто заслужил такие обвинения. Напротив, я часто ощущал недочет работы. Мы как-то посиживали: Тимур Журавель, режиссер Емеля Руднев и я. Я спрашивал: где я могу быть еще занятым, где я могу быть полезен и нужен? «Больше матчей комментировать? Для тебя не дадут. Вести студии? Тоже». Потом я серьезно, без всякого глума спрашивал у Емели, каковой круг обязательств помощника режиссера.

– Недочет работы – это вопрос недочета средств?

– Нет, это вопрос реализации энергии. За восемь лет работы на «Плюсе» я никогда не выпрашивал увеличения заработной платы. Но я так устроен, что мне необходимо много работать, чтоб ощущать себя в тонусе. Я должен уставать, чтоб быть удовлетворенным работой. Итак вот, я спросил… Выяснилось, что у ассистентов режиссеров достаточно специфичный график: если подписываться под него, кооперировать это с комментами матчей было бы очень тяжело, и безизбежно появились какие-нибудь затыки.

И вот мне было сказано, что я не желаю работать, что я отбываю номер! Я жил в 10 минутках ходьбы от телецентра. Мне в хоть какой момент мог позвонить выпускающий редактор и сказать: «Комментатора нет! Срочно прибегай». Рекордное время звонка – 6 минут до игры. Четвертьфинал Лиги чемпионов. Я до сего времени помню: моя бывшая жена поставила передо мной тарелку с жареной картошкой и котлетой. Я собирался вонзить вилку в котлету, и как раз тогда раздался телефонный звонок. Матч был должен транслироваться в записи, но перед этим озвучиваться напрямую. Я выбежал сломя голову, но все равно, естественно, не успел к началу и уже позднее озвучивал матч конкретно в эфире.

Василий Уткин: «За последние три года я три раза обращался к доктору из-за депрессии»

Унижать людей

– Для вас дали листок, чтоб вы превратили его в заявление об уходе, но ничего не растолковали. Почему вы не востребовали этих разъяснений? 99 человек из 100 востребовали бы обязательно.

– Так как «предложение» мне было изготовлено в ультиматической форме. И, не считая того, я полностью не уверен, что эти разъяснения я бы получил. Кстати, по поводу заявления. Уткин произнес: «Пиши его на имя головного редактора дирекции спортивных программ». Другими словами на имя Уткина. Вообще-то заявление об увольнении пишется на имя управляющего организации, главный редактор его только визирует. Василий Уткин является основным редактором больше 3-х лет – думаю, за этот период времени он завизировал не одно заявление об уходе. Навряд ли он мог запамятовать об этом за 5 минут. Вопрос: для чего он заранее начал заставлять меня писать филькину грамоту? Естественно, эта бумага просуществовала всего пару минут. Как я вышел к секретарю, она произнесла, что документ составлен не по форме – я переписал. Этот момент – один из самых таинственных. У меня есть на этот счет суждения.

– Даже не представляю – какие. Ну, запамятовал и запамятовал в порыве гнева.

– Три года визируя такие заявления, на 4-ый он запамятовал?

– Мне точно не кажется это фантастикой.

– А мне вот кажется. Моя версия: может быть, вначале Уткин планировал нечто наподобие порки. Продержать меня в подвешенном состоянии пару недель, после этого, может быть, «помиловать», за ранее добившись какого-либо раскаяния – чтоб я умолял, увещевал, взывал и тому схожее… Уткину нравится унижать людей. Я восемь лет проработал с ним в одной компании и, поверьте, знаю, о чем говорю.

– Не знаю, как насчет раскаяния, но я понимаю мотивы вашего начальства: поливать кого-либо заглазно – это глубоко некорректно.

– Да. Этого нужно избегать не только лишь так как это может кое-где когда-то выплыть. Это просто некорректно само по себе – так же некорректно, как и пинать кошек либо вытаптывать газоны. Но! Я желаю выделить, хотя и понимаю, что кем-то это будет истолковано не в мою пользу. Верите либо нет, в данной определенной ситуации я не раскаиваюсь. И я произнес об этом Уткину. Я, может, и рад был бы испытать этот катарсис и, склонив голову, промямлить: я тогда был не прав, а сейчас вот прозрел и сам для себя противен. Но я не раскаиваюсь, я не жалею. Так как ту ситуацию (напомню, выражения, о которых речь идет, относятся к 2011 году) сделал не я.

Так как тогда со мной обошлись по-предательски, предъявили несуразные, абсурдные и оскорбительные обвинения. Кстати, позже ситуация поменялась – и намерения в отношении меня, о которых меня уже успели уведомить, не были реализованы. Но мне сполна дали насладиться чувствами гигиенического тампона. Тогда, в личной переписке, я высказывался резко. Но я был снутри той ситуации, и мне было очень плохо и больно. Наверняка, необходимо было пойти в душ, включить воду на полную мощность и проораться как надо – заместо того, чтоб писать. Но мы все крепки задним разумом.

– Вы произнесли, что начальство проявляло к для вас неуважение не раз. Когда еще, к примеру?

– Не абстрактное начальство, а определенный человек – Уткин. Время от времени ему кажется, что шутит, хотя по сути это смотрится паскудно. Я не собираюсь тут плакаться, потому приведу только один пример. Летом этого года мы как-то посиживали компанией – я, Уткин, Микулик и Казанский. Это было в «Хинкальной» на Новеньком Арбате. Обыденное застолье. Выпивали, но никто не был опьянен в хлам: все были в сознании и жесткой памяти – а именно, Уткин. Вечер протекал без мельчайших намеков на злость: обсуждали то наилучших русских игроков за последние 20 лет, то грузинскую кухню, то собак. На некое время каждый занялся своим делом: Казанский, кажется, висел на телефоне, Уткин задумывался о кое-чем собственном, пожевывая хачапури, а мы с Микуликом о кое-чем заспорили. В разгар нашего спора – мы шутили, подкалывали друг дружку – Уткин ни с того ни с этого вдруг схватил рюмку с водкой (она смахивала на фужер, но там всем такие подают) и плеснул мне в лицо. Я захлебнулся: спиртное все-же, тем паче, попало в глаза, в нос. Когда отхаркался, откашлялся и очухался, Уткин наклонился ко мне и похлопал по спине: «Если бы ты так же сделал со мной, я бы не обиделся. Вот и ты не обижайся». Он так «пошутил», осознаете? Барин изволили поразвлечься… Я позднее задумывался, что мне тогда в ответ необходимо было взять графин и пи###нуть ему по башке.

– Почему же вы так не сделали, Олег? Побоялись быть уволенным?

– Наверняка, да. Я на данный момент мог бы изображать выпускницу Смольного института и гласить, что не сделал этого в силу собственного природного воспитания. Но это было бы неправдой. Либо в наилучшем случае осьмушкой правды. Я не сделал то, что, наверняка, был должен сделать как мужчина. Смалодушничал.

Я снова подчеркиваю: Уткин поступил так совсем безмотивно. И он не был опьянен так, чтоб не отдавать отчет своим поступкам. Ну вот представьте: человек разъясняет, почему Мостовой лучше Аршавина, через несколько минут плещет водку в лицо собеседнику, а еще через несколько минут вспоминает о собственных встречах с Карпиным в юности на базе в Новогорске. Сюр. Но для него это нормально. Я гласил 5 минут вспять и готов повторить вновь: Уткин получает наслаждение, унижая других. Если это происходит прилюдно, если есть аудитория – наслаждение, нужно считать, умножается. Повторюсь, я довольно насмотрелся на это за восемь лет. И нахлебался такового дела досыта.

– Вы гласите, что Василий Уткин любит унижать людей. А вы точно не обобщаете? Я проработал на «Плюсе» 18 месяцев, удостоверился, что у Василия непростой нрав и не всегда забавные шуточки, но, чтоб он кого-либо унижал, не помню. Может, это история конкретно ваших с ним отношений?

– Я уверен в том, что только-только произнес. Этих историй – обычно, бытовых, но не только лишь бытовых – за те восемь лет, что я работал на «Плюсе», накопилось много. Уверен: те, кто «в теме», меня понимают. Но заниматься кропотливым развешиванием чужого грязного белья я не желаю и не буду. Я не знаю, каким он был ранее – в 90-е, сначала нулевых. Мне гласили, что с возрастом он очень поменялся. Я это полностью допускаю: очень много причин напластовалось. Даже за последние пару лет.

Задать вопрос Василию Уткину

Рейтинг

– Я слышал, что или до, или после увольнения у вас случился конфликт с комментатором Владом Батуриным.

– У меня не было никакого конфликта с Владом, это все домыслы.

У меня в определенный момент испортились дела с группой юзеров форума «НТВ-Плюс». Ранее эти дела были дружеские, мы виделись вне сети, общались. Это суровый урок: сблизиться с ними было большой ошибкой. И дело не в том, что они оказались мерзавцами, которые выкладывают личную переписку на всеобщее обозрение либо молвят на публике заведомую ересь. Как досадно бы это не звучало, в представлении определенной части футбольных болельщиков в поведении общественного человека есть только два мотива: если он с ними разговаривает – означает, заискивает, если не разговаривает – означает, он надменный звездун. Я не говорю, что так мыслят все. Но это всераспространенный стереотип, с которым мне довелось столкнуться лично и о котором мне ведали коллеги. Я себе пришел к выводу: лучше не разговаривать совсем. Молвят, что на собственных ошибках обучаются дурачины. Что ж, пусть будет так. Но я был бы два раза дурачиной, если б проигнорировал этот опыт.

Итак вот один из юзеров, с которым мы поругались, однажды взял и написал на плюсовском форуме: «А, оказывается, Батурин неплохой мужчина и комментатор. А не такое чмо, каким описывал его нам Пирожков». Детали написанного я не желаю конкретизировать, так как в этом случае мы затрагиваем Батурина, который ни в чем же не повинет – а именно, не повинет в том, что я избрал нехороших людей в товарищи. Но я говорю как на духу: это ересь, ничего подобного я не произносил.

– Давайте конкретизирую я. Вы типо ведали в кругу юзеров, что Влада Батурина не ставят на вечерние матчи, так как он пьет, и управление опасается, что он заснет прямо в эфире. Я слышал, что Влад Батурин, который меж иным вообщем не пьет, вас после чего чуть ли не убил. Все так и было?

– Нет. Повторяю: я не гласил ничего подобного о Батурине. За восемь лет совместной работы я вообщем никогда не лицезрел этого человека со спиртным в Телецентре. Ни в рабочее время, ни в нерабочее. Никогда! Я мог испить бутылку пива в обед, если репортаж поздно вечерком – а он даже таковой малости для себя не позволяет. И мне неприятно, что на данный момент приходится упоминать о нем в таком контексте. Так как он вообщем ни при чем и так как я чувствую себя виновным перед ним – пусть косвенно, но виновным. Если б я был более разборчив в знакомствах, этой бредятины не было бы.

По поводу «хотел меня убить» – после этой истории мы с Владиславом не один раз виделись, здоровались, нормально общались. Намедни командировки в Суровый он мне звонил, спрашивал, как там и что. Я гласил ему: «Если у тебя есть какие-то вопросы либо претензии ко мне – давай обсудим, я готов». Но мы каждый раз встречались на бегу и так не побеседовали. И я до сего времени готов к такому разговору – и даже желаю, чтоб он состоялся. Ну, а если б он вправду желал меня уничтожить, думаю, он бы отыскал для этого время.

– Еще одна штука, которая стала про вас известна: во время того самого общения с юзерами вы очень напористо просили их голосовать за себя в рейтинге комментаторов – каждогоднем голосовании зрителей «НТВ-Плюс», результатам которого комментаторы присваивают очень огромное значение. Просили?

– Да. Не умолял, очевидно – но факт таких бесед опровергать не буду. Это правда. И это все тот же 2011 год. Исходя из того, что мне было заявлено Уткиным про нежелание работать, я испытывал опаски по поводу собственного грядущего. И делился этими опасениями с юзерами. Я произнес: если мне кидают такие упреки, то последующим шагом может быть непродление договора, но для него должны быть какие-то основания – более либо наименее весомые. Проф претензии ко мне предъявить тяжело: я комментатором очень высочайшего класса. Мне показалось: аргументом, чтоб сказать «Ты больше не тянешь», может стать мое низкое место в этом рейтинге – тем паче, что Уткин уделял свое внимание на этот проект, отдал согласие на присвоение голосованию имени Маслаченко и не один раз на публике подчеркивал его значимость.

Я поделился этими соображениями с юзерами. Одним из их был тот, кто этот конкурс когда-то и выдумал. Мне самому сейчас любопытно, кто 1-ый – я либо кто-то из моих собеседников – высказал идею: давайте сагитируем людей, чтоб они поставили меня повыше, хотя бы в 10-ку. Не факт, что это был конкретно я – но, во всяком случае, я не отказался, я воспринял и поддержал эту идею, это было изготовлено с моего согласия. Как я знаю, они писали людям в личных сообщениях: «Надо бы посодействовать человечку». Кто-то гласил: «Да, ОК», кто-то: «Нет».

Это – правда, и я не собираюсь от нее отрешаться и изворачиваться. Но, понимаете, я не вижу тут какого-то криминала. Криминал был бы, если б я просил подтасовать уже приобретенные результаты, переправить реальные числа на измышленные. Людям ничем не грозили, им не предлагали средств либо каких-либо подарков. Им гласили «спасибо». Это была предвыборная агитация, менее. И моё отношение к этой истории максимально обычное: гордиться нечем, да и стыдиться нечего.

– Какое место вы в конечном итоге заняли?

– Восьмое. Я в протяжении всех 5 лет существования этого опроса находился в районе 8-11 мест. Без всякой агитации. Просто тогда, в 2011-м, мне казалось принципиальным попасть в 10-ку. Вот и подстраховался на свою шейку. Глуповатый поступок, в общем-то. Но это я на данный момент понимаю.

Развод

– Мне показалось, что в 2012 году вы изменили стиль комментария. Ранее вы были очень консервативны, а здесь вдруг стали жечь. Будто бы рубильник переключили. Мне кажется?

– Вы не единственный, кто так гласит. И я солгу, если скажу, что сам не увидел конфигураций. Но это не было сознательным переключением рубильника. Это естественный процесс, более прозаический. Я развелся. Последние 18 месяцев домашней жизни приносили мне больше отрицательных эмоций, чем положительных. Это был эффект свежачка – ощутил себя свободным, это отразилось на поведении и а именно – на манере ведения репортажа. Я как будто протёр запылившийся экран монитора – и увидел больше ярчайших красок.

– Почему ваш брак не сложился?

– Мы были женаты четыре года. Трудно сказать… Видимо, утомились друг от друга. Правда в том, что три года спустя мы были не достаточно похожи на самих себя – тех, кто бегом бежал в загс. Это наша общая вина и соответственно общая неудача. У нас разница в возрасте – 10 лет, но я уверен на 99 процентов, что совсем не это стало предпосылкой разрыва. После того как мы подали заявление на развод, как и все, должны были месяц подождать. Супруге этот месяц было надо доработать на древнем месте, потому она продолжала жить у меня. Чуть не каждый вечер мы говорили, пытаясь осознать: почему мы к этому пришли? Некие из таких дискуссий, в особенности поближе к дате расставания, заканчивались слезами. Нам обоим от этого было плохо, но мы понимали: всё ушло.

Я осознавал. Это было мое решение, моя инициатива. Жена пару раз пробовала меня переубедить. В первый раз – спустя полчаса после того, как я произнес ей о своём желании расстаться. В последний раз – наименее чем за неделю до того, как нам в паспортах официально поставили «разводные» печати. Жалко, что так вышло… В некий момент я стал принимать семейную жизнь как рутину, стал обращать не достаточно внимания на человека – никому, в особенности даме, это не нравится. У нее стало скапливаться раздражение, это стало изливаться в вереницу маленьких размолвок. А когда поводом для ссоры может стать не выключенный свет в ванной, ты понимаешь, что дела дошли до ручки. Основная вина – на мне.

Она приходила с работы, мы обменивались дежурными новостями, а далее я мог уткнуться в веб и посиживать на спортивных веб-сайтах, она в это время смотрела сериал. Это некорректно. Но при всем этом всё происходит как во сне, когда ты понимаешь, что необходимо бежать, но почему-либо ноги не бегут. И на последующий денек повторяется то же самое.

– Вы общаетесь на данный момент?

– Нет. Это хорошо и не отлично – это данность. Если у людей были дела, больше, чем дружба, достаточно трудно позже оставаться друзьями. Се ля ви.

Националист

– Вроде бы обрисовали собственный стиль общения в соцсетях?

– Думаю, что он резко отличается от того, что было года три вспять. Считаю, что мне пора закончить общение в соцсетях, так как оно превращает меня в социопата. По последней мере, в очах людей, которые могут читать это со стороны. А социопатом я не являюсь ни при каких обстоятельствах. Те, кто разговаривает со мной в реальной жизни, и те, кто со мной работал, это подтвердят.

– Я про то же. У вас образ интеллигентного человека, но когда я открываю ваш твиттер, в особенности ту часть, где вы переписываетесь с читателями с юга, то вижу: «Закрой пасть, хамло», «Проваливай в жопу, скотина». Что с вами происходит, когда вы залогиниваетесь в твиттере?

– Это полностью определенная история – после матча «Динамо» – «Анжи». Я посылал не дагестанцев, а оборзевших нахалов – мне не было дела до их национальности. Если выстроить в шеренгу всех мудаков, которые писали мне в твиттер, российских там будет процентов 90. Потому «национальный момент» я бы просил отмести сходу.

– Отлично, тогда мой последующий вопрос («Были ли вы в воскресенье в Западном Бирюлево?») я не буду задавать.

– Я там сроду не бывал. А вот в Суровом не так давно был. Возвратился оттуда с контактами 4 человек, новых знакомых, с которыми отлично общался, и которые сейчас зовут меня в гости. Все – чеченцы, естественно: российских там, выскажемся так, очень мало. У меня нет никаких заморочек во отношениях с людьми с Кавказа. Когда в твиттере меня некий дурачок именовал «нацистом», то первым, кому я об этом написал, был Адам Зубайраев из Сурового, он работает в «Тереке». И он в ответ очень хохотал.

Я счастлив быть русским, я горжусь тем, что я российский. Ну, назовите меня националистом, если желаете. Но я считаю, что националист – это тот, кто любит свою цивилизацию, а не тот, кто терпеть не может другие народы. Если ты, будучи русским, не бухаешь и не воруешь, воспитываешь духовно и на физическом уровне здоровых российских малышей – ты имеешь право именовать себя националистом. А если ты «раздавил банку» и отправился в переулок, чтоб отметелить там какого-либо мигранта – ты не националист, ты шпана. На «Плюсе» очень международный коллектив – и это отлично, это фортуна. Приблизительно годом ранее мы с ребятами посиживали в кафе на нижнем этаже телецентра и я вдруг сообразил: нас за столом шестеро, но российский я один, другие – 5 различных других национальностей. Я произнес об этом ребятам, и мы совместно решили, что это клево. Тем паче, что у нас в целом общая ментальность. Я очень люблю разговаривать с людьми других народов. Когда мы с подругой зимой были в Южной Америке, я всякую минутку использовал для общения с местными жителями: мне это любопытно, это будто бы новый мир себе открывать.

А по поводу болельщиков «Анжи» – что я им был должен писать? Я написал, что пенальти в ворота их команды на последней минутке в той игре был незапятнанным (позднее это признали все, включая Хиддинка). На это мне ответили: «Ты мразь. Ненавидишь кавказцев. Приезжай на Тверскую, я для тебя сломаю спину, как разламывал ее таким, как ты». Зашел на его страницу – там была прелестная бородатая морда в футболке «Ювентуса». Я, кстати, увидел: люди, которые живут конкретно в Дагестане, в массе собственной еще более адекватные, чем многие из числа тех, кто приехал оттуда и живёт в Москве, Питере, других огромных городках.

– Понимаете, когда я отписался от вас в фейсбуке? Когда вы кому-то в комментах написали: «Ты будешь расстрелян из ануса». Я и сам люблю браниться, в том числе матом, но это мне показалось пиком непристойности и безвкусицы. Вы были пьяны, когда это писали?

– Скажу сходу: все грубости, которые у меня появлялись, были написаны на трезвую голову. Я полностью делю вашу оценку. Это недопустимая непристойность, может быть, это самая зазорная вещь, которую я когда-либо писал. Мне постыдно за это. Я даже не считаю вероятным находить этому какие-то оправдания. Тем паче, что это было сказано не в запале, не в ярости. Отлично, что собеседником был интеллигентный, умный человек: он сделал вид, что ничего не увидел, и на последующий денек при встрече мы нормально общались.

Геннадий Сергеевич

– Самый счастливый денек Олега Пирожкова на «НТВ-Плюс»?

– По чувствам – денек, когда я вошел в тройку фаворитов конкурса комментаторов и получил договор на канале. По работе – было много хорошего и приятного. На «Плюсе» очень неплохой коллектив…

– Неплохой? Если слушать про ваши отношения с Василием Уткиным и смотреть за перестрелками в твиттере меж некими сотрудниками, реплике про неплохой коллектив как-то тяжело поверить.

– Люди не могут быть роботами. Не вижу ничего одичавшего в том, чтоб перехлесты чувств случались в коллективе из 30 с излишним принципиальных мужчин. Этот коллектив сродни артистичный труппе какого-либо театра – пусть, может быть, и самодеятельного. Вот я предпочитаю именовать вещи своими именами. Если я считаю, что человек мудак, я так и говорю.

– Сколько раз вы называли мудаками кого-либо из коллег?

– Два раза. При всем этом в обоих случаях я не услышал ответного оскорбления. И с обоими людьми мы потом нормально общались, а какой-то из них на данный момент написал мне слов поддержки больше, чем кто бы то ни было. И было ещё несколько случаев, когда в общении на завышенных тонах я позволял для себя прочные выражения. И после мы стремительно мирились. Для меня это значит ординарную вещь. Коллектив, в каком я все эти годы работал – он лучше, чем я сам. Уткина в пятницу, выходя из его кабинета, я тоже именовал. Но это было слово корректнее, чем «мудак».

А по поводу приятных чувств, связанных с работой на «НТВ-Плюс» – их было вправду много. В большинстве случаев – после того, когда осознавал, что успешно провел репортаж. Либо когда слышал приятные отклики. К примеру, после четвертьфинала Копа Америка-2011 Сереге Акулинину позвонил Геннадий Сергеевич Орлов и произнес, что он восхищен тем, как Пирожков отработал Бразилия – Парагвай. Здесь такое дело… В представлении определённого количества людей, которые являются футбольными болельщиками либо считают себя такими, Геннадий Сергеевич – одиозная фигура. Так сложилось. На мой взор, эти люди глубоко заблуждаются. Это профи, человек огромного опыта и широкого кругозора, прекрасный рассказчик. И, не считая того, я не знаю, сколько я готов был бы заплатить, чтоб иметь таковой же глас, как у него…

Еще как-то в лифте повстречал Виктора Гусева. Он произнес, что ему нравится моя работа. Меня это очень воодушевило, так как Гусев – это глас моей молодости. Я считаю его очень драматичной фигурой. Годы его более активной практики пришлись на неизменные провалы наших футболистов и хоккеистов. Думаю, что, например, Николай Озеров сделал сильно много для популяризации хоккея в нашей стране, но он наверное гласил спасибо людям, которые выигрывали титул за титулом в период его активной комментаторской работы. Он был голосом победы, он с этими победами ассоциируется. У Виктора Гусева все напротив, хотя это один из наибольших экспертов в нашей профессии.

Посильнее

– Что вы будете делать далее?

– Не знаю. Если человек планирует уход, он заблаговременно отыскивает, куда уйти. Я зашел в кабинет Уткина в пятницу в 17.27. Ни в 17.25, ни в 17.26 я еще не собирался увольняться. Я все еще болею, это отягощения после ангины. И я говорю только 5-ый денек – ранее я около 2-ух недель вообщем не говорил. Когда приду в себя, буду мыслить, что делать далее. А пока – не знаю.

5 вариантов развития карьеры Олега Пирожкова

– Вы готовы к тому, что для вас придется работать не комментатором?

– Да. Так как рынок комментаторского труда неширок. Не много компаний, где я даже на теоретическом уровне могу быть нужен как комментатор. С пятницы мне позвонили и написали более 10-ка коллег из числа тех, с кем я работал вкупе на «Плюсе». Многие спрашивали: «Но ты же останешься в профессии?», – имея в виду непосредственно профессию комментатора. А я не вижу ничего ужасного в том, чтоб уйти из этой профессии. Я безрассудно люблю её, она очень почти все для меня означает – но не всегда в жизни всё складывается лучшим образом. Мне бы очень не хотелось уходить из спортивной журналистики – это да. Хоть у меня два диплома – юриспруденция и политология. Время прошло, это правда, но вернуть навык не так трудно, тем паче если не ставить для себя целью прошагать прямой наводкой из Телецентра на работу в Генеральную прокуратуру. Повторюсь, комментаторское ремесло мне очень близко и недешево, но оно не составляет смысл моей жизни. Смысл жизни человека – быть счастливым и по способности делать счастливыми людей вокруг.

Но я не написал бы заявление об увольнении с «Плюса», если б меня не заставил к этому Уткин. Желаю быть понятым верно: я не считаю этого человека каким-то монстром либо исчадием ада. Он умен, когда-то был хорошим комментатором и привнес свежайшую струю в профессию, он способен на широкие и великодушные поступки, разумеется, умеет дружить и быть терпеливым и внимательным по отношению к тем, кто ему по каким-то причинам близок. За эти восемь лет были ситуации, когда он подставлял мне плечо и морально поддерживал. И я это помню. Но я так и не сумел привыкнуть к этим не поддающимся объяснению перепадам настроения и проявлениям бытового хамства…

– «Когда-то был хорошим комментатором». Другими словами, по-вашему, на данный момент Василий уже не хороший комментатор?

– На данный момент это зажигалка, в какой горючего осталось на самом донышке. Временами – два, максимум трижды в год – она ещё находит внутри себя силы вспыхивать. Но с каждым годом язычок пламени меньше. Мы в этом случае говорим не о производственной кухне, а о профессии – потому я, в принципе, мог бы аргументированно и с примерами рассуждать на данную тему часа полтора. Но пинать одряхлевшего льва – не самое великодушное занятие. Все и так все отлично понимают. И сам Уткин в том числе…

Итак вот – практически все звонки и смс, которые я получал после увольнения, заканчивались словом: «Держись». По-человечески понятная и очень трогательная реакция, но я пробовал мягко разъяснить: я не сижу в комнате, окруженный пустыми бутылками из-под водки, и не бьюсь головой об стенку. Весной 2011 года, когда я задумывался, что могу лишиться этой работы, мне это казалось страшным, невообразимым, я был подавлен, это было состояние, которое можно именовать депрессией. На данный момент ничего подобного нет.

Да, я уже гласил, что не лицезрел на «Плюсе» достойной перспективы. Уткин как главный редактор определяет главные предназначения. Есть люди, на которых он делает ставку – это нормально, как в хоккейной команде: у кого-либо больше игрового времени, у кого-либо меньше; кого-либо выпускают на реализацию большинства, кого-либо – нет. Я не вправе давать оценку его производственным предпочтениям. Тем паче, что все люди, на которых делается ставка, трепетно и старательно работают – никто не садится в сторонку и не закуривает сигару.

Но я вижу матчи, которые, обычно, работаю я. Их не назовешь лучшими, если не считать некие игры итальянского чемпионата. Все же, на данный момент визитная карточка «Плюса» в футбольном смысле – это чемпионат Рф. И я вижу, что за матчи я комментирую в этом чемпионате. Они те же самые, что были и год, и два, и три, и четыре вспять. За все эти годы я комментировал только один матч русской команды в еврокубках – это «Анжи» – «Удинезе» в Лиге Европы. Был должен работать еще пару матчей на групповой стадии сегодняшних Лиги чемпионов и Лиги Европы – но один пропустил из-за заболевания, а другой… Понятно. За 8 лет я один раз выезжал в иностранную футбольную командировку, чтоб откомментировать матч: «Ювентус» – «Бавария» в апреле этого года.

– Вы считаете, что в этом нет вашей вины?

– Я считаю, что мой проф уровень гарантированно давал мне возможность претендовать на еще большее.

– Может быть, людей с таким уровнем, лучших комментаторов на канале очень много?

– Я знаю, что я лучший по уровню. Может, для кого-либо это и прозвучит как бахвальство… Но я знаю, что это так. И, очевидно, это не только лишь моя собственная оценка. И я вычитал это не в каментах в соцсетях. Я лучший по уровню – но не лучший по статусу. И никогда не стал бы таким. Но с этим пониманием можно трудиться. Я люблю футбол, и для меня каждый матч – это как малая жизнь, которую любопытно прожить за полтора-два часа.

– Вы желаете сказать, что как комментатор вы не слабее, скажем, Черданцева и Андронова?

– Я посильнее.

– В чем?

– В совокупы проф плюсов. Сначала тем, что я очень стабилен. У меня не бывает провальных репортажей. Не-бы-ва-ет. Я готов произнести это при хоть какой аудитории, в любом месте. У меня, как и у хоть какого из нас, бывают перепады формы, но у меня они выражены в малой степени. У меня есть достаточно высочайшая планка, ниже которой я никогда не позволяю для себя опускаться. Я посильнее – и мой 12-летний стаж комментаторской работы дает мне право на такое мировоззрение. Другим я его навязывать не собираюсь.

Тренды-2011. Василий Уткин: «Пусть задумываются, что я каждый матч комментирую пьяным»

Фото: Максим Поляков

Желаете приобрести брендовую одежку, обувь и девайсы по низким ценам? Загляните перед покупкой на KupiVIP акции.

Related Posts

Добавить комментарий