1xbet мобильное приложение


Одесса, Сербия, «Донецк»

– В 24 года вы уже главный тренер. Это во сколько необходимо было начать?

– Начал заниматься баскетболом в восемь лет – поступил в одесскую ДЮСШ №2. Начиная с 13-ти, каждое лето выезжал трениться за границу: в Сербию, в школу Сабониса и в школу Марчюлениса в Литву. Еще тренился в юношеской команде столичного ЦСКА, и в питерском спортлицее.

– А почему не продолжили играть?

– Карьера игрока у меня не сложилась по различным причинам, и я окончил уже в 16 лет. Вначале и не задумывался быть тренером, пошел обучаться на юриста. Окончил Одесскую юракадемию, даже пробовал работать по специальности – но ощущал, что это не мое. Отец мне порекомендовал испытать себя в роли тренера – я же хоть и окончил уже как игрок, но энтузиазм к баскетболу не терял никогда.

– Но ведь тренерские задатки внутри себя необходимо ощущать. В 20 с маленьким не достаточно кто случается так уверен в собственных амбициях.

– Да вначале я и не задумывался о том, чтоб работать с специалистами. Попробовал устроиться в родную ДЮСШ №2, желал поработать с детками. Но там в этот момент не оказалось вакансий. Пришлось находить некий другой путь – и вот вышло все потому что вышло.

– Другой путь – это как?

– 5 годов назад я поступил в Херсонский государственный Институт, получать 2-ое высшее по физвоспитанию. Решил связаться со своим товарищем Миланом Опачичем, директором сербского баскетбольного лагеря YUBAC, и попросить совета, вроде бы развить свою тренерскую карьеру. На тот момент я не задумывался даже о работе помощника в проф клубе. Просто было любопытно, как это делается и с чего начинать. Милан пригласил меня в Белград и предложил поехать поработать в лагерь YUBAC – будучи ребенком, я и сам там тренился.

– И из этого лагеря вы попали прямиком в штаб БК «Донецк»?

– Когда работал в YUBAC, познакомился с Сашей Обрадовичем. А «Донецк» как раз проходил там предсезонный сбор. Обрадович разрешил мне приезжать в Донецк, глядеть на тренировки команды, обучаться. Этим я и занимался весь последующий сезон, в каком «Донецк» стал фаворитом Суперлиги. Я приезжал в Донецк 5 раз, оставался то по 10 дней, а то и по две недели. Посиживал на тренировках, все записывал, общался с Сашей, с его ассистентами. Какой-то из них показал мне собственный скаутинг, и на его примере я и начал заниматься. Ну а на последующий сезон спортивный директор «Донецка» Алексей Ефимов пригласил меня в тренерский штаб на должность скаута.

– А потом из «Донецка» попеременно уволили Владу Йовановича и Хосепа Беррокаля. Молвят, что испанца легионеры просто игнорировали. Дело в его нраве либо просто в отсутствии дисциплины?

– Не могу сказать, что Беррокаля в команде не слушали… Он принял «Донецк» посреди сезона, не набирал этих игроков сам. Трудно работать с теми, с кем ты лично не договаривался о переходе. А человек-то он красивый, мы до сего времени переписываемся с ним и его женой. Как раз не так давно виделись с ним в Барселоне на курсах Евролиги для скаутов.

– Беррокаль же в первый раз и упомянул вас в прессе. В том же сезоне, когда и.о. тренера «Донецка» стал Алексей Ефимов, вышло ваше интервью на Eurobasket.com как с «самым юным тренером Европы». Там вы Ефимова даже не упомянули, хотя работали под его началом. Почему так вышло?

– Если честно, я уже и не помню то интервью – так что даже не знаю, как так вышло. А Ефимову я очень признателен – это был 1-ый человек, который в меня поверил.

– Ни у вас, ни у Ефимова фактически не было тренерского опыта. Как вы распределяли роли, оставшись у руля «Донецка»?

– Когда в штабе команды мы остались вдвоем, я взялся за видео вырезки, а Алексей составлял окончательный план занятий и игр. На тренировках работали вкупе, помогали друг дружке. В принципе, нам кое-что удалось – когда Алексей принял команду, мы находились вне зоны плей-офф Суперлиги и Единой лиги ВТБ, а в конечном итоге серию неудач перевели в серию побед и вышли в четвертьфинал.

– Как вышло справиться со супротивным легионерским активом «Донецка»?

– Они не были неуправляемыми. Был Дарюс Сонгайла, очень умный, хладнокровный человек. Раденович, Стояновски, Карри, которые уже не 1-ый год игрались в Донецке – со всеми мы отыскали общий язык. Благо и Ефимов, и я английским владеем на неплохом уровне. После многих поражений они и сами разозлились, и желали обосновать, что способны на большее.

Отец, УНИКС, Скариоло

– В те же месяцы разразился и скандал с ролью вашего отца Юрия Фомичева, который поначалу претендовал на пост директора Суперлиги, провел перед президентами клубов впечатляющую презентацию, а потом выяснилось, что он о тех же президентах нелицеприятно откликался в комментах на одном из украинских спортивных веб-сайтов. На вас эта история отразилась, когда стало понятно, что работать в Суперлиге ему не дадут?

– Никогда не слышал, чтобы отец о ком-то плохо произнес. На меня это никак не воздействовало. Поначалу порадовался тому, что папе фактически удалось выиграть те выборы. Позже расстроился. Я уверен, что отец – конкретно тот человек, который сумел бы день напролет работать на благо лиги, и собственных задач и целей по популяризации баскетбола он бы достигнул.

– А вы считаете, что их в нашей ситуации в принципе может быть достигнуть?

– Уверен в этом.

– Чем он сейчас занимается?

– Работает в Одессе, занимается юриспруденцией. Не считая того, помогает мне в моей карьере. Практически он мой официальный дилер.

– Другими словами ваш отец имеет воздействие на вашу карьеру?

– Конкретное. И на карьеру, и на мою жизнь. Это нормально и верно – советоваться с родителями, и не только лишь в том, что касается работы. Ну и в принципе отец является моим представителем. Я сам не веду переговоров с клубами, это всегда делает мой отец. Так было и с трудоустройством во львовской «Политехнике» – я лично этим не занимался.

– И в УНИКС?

– Да. В 2013 году я находил работу, и мы сами вышли на контакт с казанским клубом. Отец выслал туда резюме, и мы полетели в Казань, на собеседование с президентом УНИКСа Евгением Богачевым. Так я и оказался в штабе Андреа Тринкьери.

– Некоторое время назад локальным мемом в украинском баскетболе стало ваше фото с тренером «Милана», два раза фаворитом Евробаскета Серджио Скариоло, который типо также оказывал для вас протекцию при переезде в Казань. Откуда вы его знали?

– Когда меня брали в УНИКС, в любом случае необходимо было одобрение Тринкьери. Скариоло позвонил ему и поручился за меня. Мы познакомились еще тогда, когда я ездил на стажировку в БК «Донецк». Я тогда колесил всюду, куда только мог достать: различные тренерские поликлиники ФБУ, «ДнепрАзот», где я делал скаутинг Дональдасу Кайрису. Ездил и в БК «Киев» к Виталию Чернию, которому меня рекомендовал тот же Ефимов. Я желал обучаться и воспользовался хоть какой возможностью. В тот год мне удалось списаться с Серджио Скариоло. Я спросил у него совета, вроде бы мне развить свою карьеру. Скариоло ответил, что у него нет времени для переписки, и будет лучше, если я смогу приехать к нему в Милан, пообщаться. Что я, фактически, и сделал.

– Такие стажировки в любом случае дорого обходятся. Для вас помогал отец?

– Естественно, предки помогали мне в моих поездках, но я всегда стремился ездить как можно дешевле, не гоняясь за удобствами. На деньках вот вспоминали с Кириллом Погостинским, как я в первый раз приехал обучаться во Львов, на тренерскую клинику ФБУ. Я тогда жил во львовской ДЮСШ, в комнате над залом – другими словами ну очень робко. Средств на поездки я никогда не транжирил, особо огромных средств у нас никогда не было.

– И что для вас порекомендовал Скариоло?

– Сначала он оказал на меня огромное моральное воздействие. Серджио – очень мощная личность. Он пустил меня на все тренировки «Милана», даже на последних предыгровых установках команды я находился в раздевалке. Менеджер команды произнес мне, что до меня никто и никогда из сторонних людей во время этих установок не находился в раздевалке «Милана». С того времени и потянулись связи. Через пару месяцев меня пригласили в тренерскую клинику в Римини, где выступали Этторе Мессина, Хавьер Паскуаль, несколько американских тренеров. Там же тренер Дон Кейзи порекомендовал мне съездить в штаб сборной Украины и познакомиться с Майком Фрателло. Два года я стажировался в нашей сборной, не пропустил ни одной тренировки.

– Чем вы так взяли Скариоло, что он пустил вас в святая святых «Милана»?

– Наверняка, ему понравилось мое упорство. В Милан он меня пригласил в октябре, я окрыленный предложением поехал в Киев за визой – но невзирая на то, что я уже бывал в Италии, мне ее в тот раз не дали. В конечном итоге визу я получил только с третьего раза – это уже была весна, время плей-офф в Серии А. Видать, Серджио оценил усилия, которые я приложил, чтоб эта встреча свершилась.

– Личность он мощная, но вот с «Миланом» провалился.

– Да, посреди итальянских тренеров ходило поверье, что на «Милане» висело проклятье. Долгие и длительные годы команда имела самый высочайший бюджет в Италии, а чемпионат страны им не покорялся. Это, естественно, хохма, но все таки. Ну, а у самого Скариоло в принципе в ближайшее время не много что выходило в клубах. У него лучше выходило со сборной Испании.

– Ну, прямо скажем, было бы умопомрачительно, если б к тому же с таким составом, как у сборной Испании, у Скариоло ничего не вышло.

– Такими звездами, как в сборной Испании, тоже нелегко управлять. Поглядите на последние результаты команды: все лицезрели испанцев финалистами ЧМ-2014, но при Оренге они даже не подобрались к концу.

– В УНИКСе вы работали у Андреа Тринкьери, который собственной необычной мимикой и жестикуляцией во время матчей производит воспоминание очень уж сложной личности.

– Андреа – человек вправду непростой, но в то же время очень образованный и воспитанный. Когда с ним общаешься, сходу понимаешь, что он не на улицах рос. Тринкьери из обеспеченной семьи, он объездил весь мир, у него очень острый мозг. Вообщем, весь наш штаб был помешан на баскетболе. Мы могли гласить о нем практически круглые сутки, даже в дороге, в самолете не замолкали беседы об игре.

– Все же, с тем бюджетом УНИКСа итальянцу удалось выиграть только Кубок Рф. Еврокубок был проигран «Валенсии», Лига ВТБ – отдана ЦСКА еще на стадии полуфинала. Вы в собственном прощальном письме перед уходом из Казани писали, что имеете собственный взор на эту беду. Что все-таки вышло в команде?

– Я не считаю, что наш сезон вышел плохим. Но, если честно, не желал бы выносить внутренние дела тренерского штаба УНИКСа на публику. В команде была хорошая дружная атмосфера, время от времени мы проводили вкупе часов по 20 в день. У нас были отличные шансы обыграть «Валенсию» в конце Еврокубка – испанцы не были посильнее нас на голову.

Политика, Москва, Львов

– Действия последних полугода в Украине вбили суровый клин меж нашей государством и Россией. Для вас приходилось чувствовать какую-то предвзятость со стороны россиян?

– Я обычно не смотрю телек – на это нет ни времени, ни желания. Но в те деньки, когда начались действия на Майдане, я смотрел анонсы каждый вечер, и ощущал пустоту и тяжесть в сердечко. Не верилось, что все это происходит в моей родной стране. Когда в моей родной Одессе случилась катастрофа в Доме профсоюзов, мне не верилось, что я вижу те же улицы, по которым сам прогуливался. Но тенденциозного дела к для себя я не лицезрел и не ощущал. Напротив, все знакомые россияне гласили, что это большая неудача, и все это должно поскорее окончиться. Никто не злорадствовал.

– Но то, что происходило тут, и то, как они лицезрели это по российскому ТВ, – это различные вещи.

– Я понимаю, что одну картину можно показать с 2-ух различных ракурсов. Я переживаю за обыденных людей, которых задела эта катастрофа. А кто прав либо повинет – это на сегодня вопрос 2-ой. Главное, чтоб ситуация нормализовалась, чтоб люди могли возвратиться в свои дома и не страшились выходить на улицу.

– За УНИКСом последовал очередной взлет – приглашение в ЦСКА.

– Отец общался с вице-президентом ЦСКА Натальей Фураевой еще за год до того. После сезона в УНИКСе отец повторил попытку, и я получил приглашение на собеседование, а потом и на работу в клубе.

– Возраст их не смущал?

– Нет, всюду, где я работал, ко мне было суровое отношение – ни игроки, ни тренеры на возрасте внимание не акцентировали. Даже когда Андреа Тринкьери в УНИКСе и Димитрис Итудис в ЦСКА одобряли мою кандидатуру, они гласили, что это их совсем не стращает. Они знали, что я готов работать днями, порезать видео, делать скаутинг, работать с игроками. В общем, делать все, что они мне произнесут.

– Молвят, по инфраструктуре ЦСКА – это другая планетка даже по сопоставлению с другими обеспеченными клубами Рф.

– Да, в Москве сделали фантастические условия для персонала и игроков. Для тренерского штаба – любые компы и программки, в том числе и для скаутинга. В общем, все, что необходимо для победы.

– И все это – Евролигу, роскошный состав, возможность заработать и получить трофеи – вы вдруг бросаете ради бедной львовской «Политехники». Для чего?

– Я никогда не гнался за средствами. Может быть, потому у меня на данный момент есть сегодняшние контакты и связи. Я ни в каком из клубов никогда не просил больших зарплат и огромных выгод, меня заинтересовывала только работа. Предложение «Политехники» принял, не думая о деньгах – для меня это не главное.

– Для вас не кажется, что вы очень стремительно стали основным тренером, пропустив целый шаг в развитии?

– Стремительно либо медлительно – как идет, так и идет. Уверен, что даже один сезон в роли головного тренера даст опыт, который не получить работая ассистентом 10 лет. Это совсем другая работа и другая ответственность. Разница в том, что решения необходимо принимать самому, ответственность за все брать на себя, готовить планы занятий, настраивать игроков, выбирать стратегию.

– Бывшие шефы Тринкьери и Обрадович как-то помогают советами?

– Пока не было времени консультироваться. На данный момент очень много работы. Во Львове всегда провожу в нашем зале. Меня тут в один прекрасный момент даже закрыли на ночь. На деньках тренировка была в двенадцать утра, а домой я собрался только к одиннадцати вечера. Вечерком вахтеры закрывают этажи. Нашел, что меня уже заперли. Пришлось вызванивать админа команды, просить, чтоб выпустили.

– У вас на очах в Суперлиге за мельчайшие беды лишались мест 10-ки тренеров. Управление «Политехники» гарантировало для вас время на раскачку?

– Во-1-х, благодарю Александра Ивановича Лазорко и Кирилла Борисовича Погостинского за оказанное доверие – не каждый управляющий даст юному тренеру возможность проявить себя. Что касается времени, тут все понимают, что чудес не бывает. Мы познакомились с командой 12 октября. Обычно тренировочный сбор проходит 45 дней. Так что времени у нас как раз и не было. Приходится на ходу ставить защиту и нападение.

– Вы в 24 года тренируете самого возрастного игрока чемпионата – 40-летнего Ярослава Зубрицкого. Вам и для него это не стало культурным шоком?

– С Ярославом мы отыскали общий язык практически с первой минутки, он мне помогает, дает советы. Никакого непонимания меж нами нет.

– Не считая Зубрицкого другие игроки «Политехники» – ваши ровесники. Как утвердить собственный авторитет в таковой юный команде?

– Я не ставлю себя перед ребятами как главнокомандующего либо генерала. Я их тренер и советник, строим дела на доверии. Меж нами есть точная разница – игроки понимают, что должны меня слушать. При всем этом я вижу от их полную самоотдачу и желание. Думаю, все лицезреют, что даже в проигранных матчах Суперлиги ребята боролись до последних минут. Они не опускают руки даже в сложных ситуациях, у их есть нрав и стержень, вот что для меня главное.

– А может быть ли вообщем юным игрокам прогрессировать в чемпионате без легионеров?

– Убежден, что это полностью реально. Как раз отсутствие легионеров – это шанс для нашей молодежи показать себя, ведь им тривиально не хватало игровой практики. Но даже в нынешних критериях Суперлиги, в чемпионате хватает взрослых опытнейших игроков. Не так давно мы игрались с «Николаевом», в составе которого есть Дмитрий Глебов, мой неплохой друг. Играть против него очень трудно – он умен, здорово читает игру. Такие люди есть фактически в каждой команде. Если есть желание, всюду отыщешь того, у кого чему-то можно научиться.

Related Posts

Добавить комментарий