1xbet com регистрация нового пользователя

– Когда и почему случилось ваше расставание с «Динамо»?

– У меня было перед расставанием довольно обычный разговор с новым президентом. Разговор адекватный, без всяких претензий по работе. Ротенберг – довольно коммуникабельный человек, который любит футбол, любит «Динамо», у меня о нем положительное мировоззрение сложилось. Ну а по работе – всякое бывает. Я уже привык: обычно, когда в футболе изменяется верхнее управление, изменяется весь менеджерский состав и нередко – тренерский. Это в футболе сплошь и рядом. И часто не находится в зависимости от квалификации того либо другого человека.

– Как вы сами оцениваете то время, что провели в «Динамо»?

– Для меня это большой положительный опыт. Поначалу я работал в спортивной академии. Позже стал спортивным директором, и так вышло, что попал на непростой период развития «Динамо» – период, когда были достаточно умеренные денежные способности.

– Умеренные способности? В «Динамо»?

– За год работы спортивным директором на все вопросы, связанные с трансферами, было потрачено около 3 млн евро. Это включая и Дядюна, и Дугласа, и аренду Касаева и Янчера. Ранее у «Динамо» были определенные трудности, и клуб взял паузу на один сезон, чтоб залатать денежные дыры. Тяжеловато пришлось, но я думаю, мы совладали.

– Какими очами на вас смотрел Дан Петреску все то время, что вы сберегали?

– Он не осознавал этого. По сути я на стороне Дана. Я осознавал: чтоб клуб добивался каких-либо определенных результатов, ему необходимо было усиление. Но неважно какая подпись в футболе под хоть каким договором – это сотки тыщ евро, время от времени миллионы. А таких ненадобных подписей под ненадобными договорами в «Динамо» очень много было поставлено. Потому разъяснять это тренеру, который обычно не сталкивается с этой работой, очень тяжело.

– Пример ненадобной подписи в «Динамо»?

– Последний ненадобный – Отман Баккал, который за денек до закрытия трансферного окна-2013 ушел из «Динамо». На данный момент это уже можно гласить: человек за год с маленьким сыграл один матч, а клубу это обошлось в 3 с излишним миллиона евро.

– Это заработная плата?

– Это заработная плата, плюс агентские, плюс разрыв договора за то, что он ушел.

– Если игрок был не нужен, то каким образом этот трансфер состоялся?

– Не знаю. Я стал спортивным директором в августе 2012-го.

– Баккала подписали тоже в августе 2012-го.

– Да, но за две недели до моего предназначения. Пока работал в академии, многих клубных вещей просто не знал. А столкнувшись, стал узнавать. Не достаточно кто знает, к примеру, что Дуймович и Кисенков висели на «Динамо» до августа этого года, хотя давным-давно за «Динамо» не игрались.

– Ну, они были в аренде. Это рядовая практика.

– В аренде, да. Но когда человек находится в аренде, а 70 процентов его заработной платы продолжает платить «Динамо», это вызывает некие вопросы.

– Как Баккал вел себя весь этот год? Напряженно либо наслаждаясь жизнью?

– Что он ощущал, я не знаю, но разрывать договор он не желал.

– Вы предлагали?

– Естественно. Предлагали разойтись, он добивался отступные. В принципе, заморочек для клуба он не создавал, тренился с дублем.

– До самого закрытия трансферного окна летом-2012 Дан Петреску ожидал в команде Андрея Аршавина. Он и правда мог оказаться в «Динамо»?

– Да. К тому времени очень остро стал вопрос с атакующими игроками: ушел Воронин, продали Самедова, ушел в аренду Смолов. Другими словами случились некие странноватые шаги, после которых клуб оказался в недостатке позиций последнего полузащитника и разыгрывающего футболиста. Необходимо было срочно что-то делать, Андрей был одним из вариантов. Но он корректно отказался от переезда.

– Чем мотивировал?

– Ничем определенным. Я так понимаю, это не был вопрос средств, так как мы даже не затрагивали этот вопрос. Видимо, ему хотелось провести остаток договора в Великобритании.

– Самая большой футболист, который мог перейти в «Динамо» за эти 12 месяцев, но так и не перебежал?

– Думаю, что мы бы довели до мозга вопрос с подписанием Бибарса Натхо.

– Зимой либо летом?

– Либо этим летом, либо последующей зимой. У нас был определенный процесс общения по поводу его перехода с «Рубином». И, думаю, мы бы все довели до мозга. Но позже управление сменилось, и вопрос отпал.

$150 000 и $60 000

– Ваша основная ошибка за год работы спортивным директором?

– Наверняка, в январе-феврале необходимо было более напористо востребовать у управления усиления для Петреску. Если б подписали пару футболистов – клуб остался бы в еврокубках совершенно точно. Нам не хватило лавки запасных в последних играх.

– И почему же не востребовали?

– Я привык работать на клуб. И понимаю, что если у управления определенная позиция, то ее нужно придерживаться. Но также понимаю, что ошибся, заняв позицию чисто клубную, а не тренерскую. Было надо встать на сторону Петреску и давить совместными усилиями.

– Управление «Динамо» – это кто?

– Президенты, вице-президенты.

– Считается, что «Динамо» – это таковой многоголовый монстр, в каком неясно, какая голова основная. И от этого идут все клубные препядствия.

– Есть совет директоров, который решает глобальные вопросы. И соответственно есть оперативное управление клубом, это президент и исполнительный директор.

– Другими словами Геннадий Соловьев?

– В тот момент – да.

«Кокорина мы не продавали, его у нас купили». Генерал Соловьев как новый оратор российского футбола

– Как я знаю, в «Динамо» есть футболист, находящийся меж основой и дублем и получающий 1 миллион рублей за месяц, это $400 000 в год.

– Он уже игрок основного состава.

– Но он стал получать столько после первого же сбора с основной командой – речь об Андрее Панюкове. По-вашему, это верно?

– Я не желал бы копаться в этом вопросе.

– Но все таки я повторю: такие заработной платы у футболистов, которые еще ничего не проявили, это верно?

– То, что некорректно, это факт. Разница с тем, что получает молодежь у нас и в Европе, колоссальна, да. Хотя конкретно дублеров я не беру. У нас, кто играет в дубле, получает адекватные средства – от 20 000 до 80 000 рублей. Но после того как человек попадает в команду премьер-лиги, несчастный русский паспорт взвинчивает цены в 4, в 5, а то и в 20 раз.

– Какую заработную плату обычно дают тому, кто попадает из дубля в основной состав?

– Вопрос в таланте человека. Пример – Ваня Соловьев. Мы предложили ему договор на 18 месяцев с заработной платой $150 000 в год и $60 000 подъемными. Ваню это не устроило. Не устроило 19-летнего футболиста, который до того сыграл 5 игр за основной состав. Кроме этого, были предусмотрены призы в $100 000, если б он сыграл порядка 60-70 процентов матчей. Потому и неувязка такая появилась. После 1-го месяца игры за основной состав, он пришел и произнес, что стоит не $200 000 в год, а $400 000.

– Другими словами уход Соловьева в «Зенит» вы не считаете собственной ошибкой?

– Нет.

– Кто-либо из управления предъявлял для вас претензии по поводу ухода Ивана Соловьева?

– Нет. Я считаю, что Иван хороший футболист и мы с ним честно поступили. Гласили ему: «Иван, мы для тебя даем короткий договор на 18 месяцев и при всем этом договоре если ты через полгода-год заиграешь, понятно, что мы с тобой сядем и будем говорить. Не заиграешь – иди, куда хочешь». Потому я бы сообразил, если б в «Зените» он получил намного больше средств. А когда человек растерял спортивную составляющую, перестав попадать в основной состав, и пошел на разницу, сопоставимую с предложением «Динамо», для меня это неясно.

Долги

– Вы произнесли как-то, что Александр Кокорин был самым высокооплачиваемым футболистом «Динамо».

– Выскажемся так, после переподписания договора – кое-где плюс-минус вровень с Кураньи.

– Как нам понятно, Кураньи еще два года вспять получал 5,7 млн евро.

– У вас неправильная информация. В «Динамо» прошедшего сезона таких зарплат не было.

– Представитель правления «Динамо» произнес, что Кокорин, переподписывая договор, имел с клубом джентльменскую договоренность: для него – суровые подъемные, с него – обещание не перебегать в другую команду из Рф. Это вправду так?

– Честно говоря, по Кокорину я не вел переговоры ни по подписанию нового договора, ни по расторжению договора.

– Почему? Вы же спортивный директор.

– Так как суммы отступных там довольно огромные и наши верховные главнокомандующие сами вели переговоры. Потому поведать о деталях сделки я не могу.

Возвращение Кокорина в «Динамо» – это отлично либо плохо?

– Растолкуйте мне, зачем «Динамо» нужен Кевин Кураньи? Потрясающий футболист, но легионер, с большой заработной платой и будто бы давным-давно растерял всякую мотивацию.

– Снутри это смотрится как один позитив. Кураньи тот человек, который говорит на многих языках, является принципиальной частью снутри коллектива. Не делает никаких заморочек ни управлению, ни тренерскому составу. Другой вопрос, что у него был период, когда после успешного старта и переподписания договора он, с моей точки зрения, растерял ту мотивацию, которая всегда должна быть у спортсмена и которая позволяет держать себя на высочайшем уровне. Один раз утратив ее и проваляв дурачины полгода, возвратиться позже очень тяжело. На данный момент он пробует это сделать – кое-где выходит, кое-где нет.

– А кому пришла в голову мысль привести в «Динамо» хорватского заступника Шиндельфельда? Это ваше приобретение?

– Нет.

– Я, естественно, слабо разбираюсь в футболе, но мне он показался откровенным пассажиром. А коллеги из Хорватии над ним просто смеялись, называя самым слабеньким игроком собственной сборной на Евро-2012. Какого вы представления о нем?

– Ну, средний футболист. У нас играл бы может быть в команде низа премьер-лиги.

– Поведайте же тогда, кто был ответственным за такие трансферы? Кто ими занимался до того, как Дмитрий Галямин возглавил спортивный отдел «Динамо»?

– Когда я начал разбираться с вопросами – кто привел, кто подписал, – даже те люди, которые занимались оформлением бумаг, толком не могли ничего сказать.

– А управляющий? Что гласил Геннадий Соловьев?

– Геннадий Леонидович не был тогда президентом клуба. Команда Соловьева пришла после 5 поражений. Оценивать предшествующий менеджмент проще болельщикам, так как они могут открыть все заявки прошлых годов и поглядеть, кто играл за «Динамо». За 3-4 года пришло 20-25 человек с очень неплохими многофункциональными договорами. Как эти игроки оказывались в «Динамо», я не знаю.

– Вы произнесли – оценивать болельщикам. В марте они оценивали и вас, потребовав у управления вашего увольнения. Как вы отреагировали на это?

– Как на часть работы.

– Вы же осознаете их возмущение?

– Я же не буду ходить и орать, что, пока я там работал, не было способности приобрести обученных футболистов, так как клуб перерасходовал бюджет на благопристойную сумму. Не было средств, были долги. Ну как долги, ВТБ платил все впору, но снова повторю: если у тебя платежная ведомость на 33 футболиста и всем нужно платить, плюс еще куча отсроченных платежей, это делает трудности. Такие вещи я в прессе расписывать не собирался. Повторюсь: потрачено было на все 3 с излишним миллиона евро. А все следующие приобретения – Дядюн, Касаев в аренду, Дуглас – это та работа, ответственность за какую я беру на себя.

– Это правда, что подписной приз Владимира Дядюна составляет 1 миллион евро?

– Подписные призы есть, обычно, у большинства футболистов. У кого-либо бывает 100 000 евро, у кого-либо – 2 миллиона евро. Но на данный момент я не буду влезать в какие-то денежные подробности.

– Но для вас не кажется, что миллионый приз за игрока, который даже не всякий раз вызывается в сборную, это очень?

– Могу сказать, что трансфер обошелся нам в 1,5 млн евро. Его личные условия я не буду именовать.

– В Испании, где вы провели значительную часть карьеры, такие же призы? Очевидно, когда речь не идет о трансфере Неймара в «Барселону».

– Призы есть всюду, другой вопрос – в их размерах. У нас рынок этих призов перегрет. Пример: после подписания новых футболистов и переподписания старенькых бюджет столичного «Динамо», по моим подсчетам, стал приравниваться бюджету дортмундской «Боруссии» либо «Атлетико» (Мадрид). Бюджет сравним, но где «Боруссия», а где мы?

– Российские клубы продолжают переплачивать не только лишь за собственных, да и за иноземцев. Приведите пример того, как футболист просил наценку только из-за того, что его звали в Россию.

– Игрок, приезжающий из Европы, поедет на средства, которые превосходят уровень его заработка в 2-4 раза. При всем этом все понимают, что Наша родина довольно цивилизованная страна, а Москва – это красивый город. 1-ая неувязка – языковая, в Европе проще в этом плане. 2-ая – адаптация супруги, малышей к жизни, к дилеммам, которые легче переносятся в Европе. Могу привести представления Янчера, который отыграл у нас год: когда уезжал, гласил, что все понравилось, вообщем никаких вопросов. Да чуть-чуть тяжело было приспособиться к месту, но по уровню организации австрийский клуб, где он играл, – любители по сопоставлению с «Динамо». Потому работать с иноземцами у нас полностью научились.

– Почему российские футболисты не играют в Европе?

– Ну у нас и футболистов-то не настолько не мало высочайшего уровня. Наши главные звезды могли бы играть в топ-клубах Европы, но их не достаточно. Кто конкретно? Акинфеев. Игнашевич, хотя он возрастной игрок уже. Есть потенциал у Кокорина. А в клубы средней руки германского, британского, испанского чемпионатов у нас могли бы 10-ка два футболистов уехать. Вопрос исключительно в денег – там они будут получать раза в 3-4 меньше.

Личность Силкина

– Вы произнесли, что у многих футболистов не складывались дела с Сергеем Силкиным. Почему?

– Была целая группа футболистов, с которыми у него не сложилось: Самедов, Воронин, Колодин, Епуряну. Я не принимаю ни одну, ни другую сторону, но по сути это неувязка больше тренерская, чем игровая. Одно из свойств тренера должно заключаться в том, что он личность. Если он личность, он может управлять коллективом. Так как у него есть опыт, познания, харизма. А если человек не личность, какими бы футбольными свойствами он ни обладал, все никчемно. Поглядите на Спаллетти: в «Зените» были огромные задачи, но он равномерно выправляет ситуацию, тихо разруливает, расставляет по местам. Не скажу, что «Зенит» выкарабкался на некий там новый уровень, но видно, что снутри команды уже не та ситуация, которая была полгода вспять. Умение управлять коллективом – величавая вещь.

– Другими словами Силкин, по-вашему, не личность?

– Я этого не увидел во всяком случае. Не может быть такового, чтоб у тебя 5-7 ведущих футболистов открыто вызывали недовольство.

– Почему «Динамо» провалило старт сезона-2012/13?

– 1-ое – команда была слабо готова на физическом уровне, просто некрасиво. 2-ое – я ответил некоторое время назад, дела с тренером у многих футболистов были не очень неплохими.

– Вы много лет проработали тренером, но несколько лет вспять произнесли, что заниматься этой работой у вас больше нет никакого желания. С того времени ничего не поменялось?

– Есть люди, которые больны тренерской работой, они без нее не могут. Я не таковой. Мне подфартило, что 10 лет собственной жизни я провел в «Барселоне», что после футбольной карьеры я обучался там: поначалу два года в школе тренеров, позже еще год – спортивному менеджменту. Я тихо адаптируюсь к одной либо другой профессии. Но, к огорчению, в Рф попадание на работу в тот либо другой клуб зависит не от уровня квалификации тренера, а от уровня связей, от того, работаешь ты на дядю либо лично. Вот и весь расклад. Если у тебя нет связей, то будь хоть 7 пядей во лбу.

– Связей с кем?

– С теми людьми, которые решают предназначение того либо другого лица либо тренера на должность. К огорчению, в Европе это тоже существует. Лоббирование – это обычный процесс. Но у нас, во-1-х, идет речь о огромных деньгах, а, во-2-х, в почти всех случаях это муниципальные средства. Потому лоббирование происходит довольно запятанными элементами и не имеет ничего общего с футболом, с развитием клуба.

На данный момент мы большие средства вкладываем в футбол, но развитие его происходит с крыши, а не с фундамента. Да, у нас после чемпионата мира-2018 будут прекрасные стадионы, инфраструктура. Может быть, даже не прекрасная, а наилучшая в мире. А фундамента нет и не будет еще лет 5-10. Почему мы строим с крыши? Это 1-ое.

2-ое – мы варимся в своем соку. Мы гласили о футболистах, которые не выезжают в Европу, а кто из тренерского состава у нас работает за границей, кто из менеджмента? Ноль. Если мое поколение еще поиграло, поучилось по заграницам, то поколение нынешнее – никто не играл, не играет и не будет в Европе. Из тренерского состава никто не работал, не работает и не будет работать.

Если ассоциировать нас, к примеру, с бывшими югославскими республиками, я приведу таковой пример. Допустим, мне необходимо отыскать по работе телефон какого-либо футболиста, играющего в Европе – хоть какого, из Бельгии, Голландии, Польши. На этот случай у меня обычной процесс: я звоню паре знакомых сербов либо хорватов и называю им фамилию – нужен тот-то и тот-то. Через два денька у меня уже есть телефон. Они достают его через другого серба либо хорвата, который играет в Бельгии, Голландии либо Польше. Если у их знакомых номера нет – они спрашивают у других и в конце концов цепочка дает итог.

Балканцы на данный момент по всей футбольной Европе. Вот поэтому футболисты и тренеры у их никогда не завершатся. Они разлетаются по миру, учат языки, глядят на различный футбол, а позже ворачиваются к для себя в страну и начинают учить этому земляков.

А у нас я, скажем, находил в «Динамо» селекционеров со познанием британского языка. И не мог отыскать.

– Как это?

– Ну, у меня были определенные требования: лучше, чтоб он был бывшим футболистом. Я разговариваю на испанском, для рассредотачивания по рынкам был нужен человек со свободным английским. Такового человека не было. Представляете? В стране живет 150 миллионов.

Потому я очень сомневаюсь, что мы в 2018 году выиграем чемпионат мира, как заявляли наши бывшие руководители.

– Вы гласили о том, что предназначения в российские клубы происходят не самыми незапятнанными методами. Я желал бы услышать пример.

– В первой лиге я проработал тренером семь лет. Процесс очень обычной: тебя приглашают на должность, а ты того, кто пригласил, должен или деньгами отблагодарить, или футболистов тех либо других в команду взять. Таковой процесс взаимообмена.

– Вы тоже благодарили?

– Слава богу, я сумел избежать этих процессов. Но время от времени я попадал в клуб точно таким же методом лоббирования – по звонку, но это не затрагивало денежных интересов. Сейчас, когда средств стало еще более, в особенности в премьер-лиге, существует куча аспектов, когда тебя назначают, оставляют либо увольняют.

– Прошлый президент «Локомотива» Николай Наумов гласил, что его повсевременно штурмовали агенты: «Скажи управлению, что берешь игрока за 4 миллиона, миллион – для тебя, миллион – мне».

– Этот процесс по сути существует в мире. Такая же коррупция есть в любом деле: хоть в строительстве, хоть в нефтяном бизнесе, хоть в футболе. И в Рф, и в Испании – всюду. Просто у нас у этого есть особенность. Когда в деле личные средства – это одно, хозяева этих средств всегда могут спросить, отследить, сделать выводы. А когда это госкорпорация, как «Локомотив», там людей в еще наименьшей степени тревожут ошибки управленцев.

– Вы семь лет проработали в обители зла российского футбола – первой лиге. Сколько прошло с момента вашего приезда до того, как вы в первый раз столкнулись с договорным матчем?

– Когда мне молвят про договорные матчи, я отвечаю: их стало намного меньше. В премьер-лиге их вообщем фактически нет. И решили вопрос очень обычным методом – сделали переходные игры за 13-14 места. Ничего больше. Благодаря этому команды, которые готовы были дать матч на финише сезона, не делают этого, так как все еще задумываются, вроде бы не вылететь.

– А сами переходные матчи вы смотрели? 3-я и 4-я команда из ФНЛ, кажется, вообщем не желают никуда выходить и расслабленно отдаются конкурентам из премьер-лиги.

– Меня это поражает. Не одними средствами можно делать команду. Например, если у тебя в первой лиге бюджет в 10 млн евро, то при хорошо поставленной работе – ее просто необходимо заблаговременно делать – можно попробовать сделать команду, которая могла бы задержаться в премьер-лиге. Красножан, который 6 лет тащил Нальчик, тому прямое подтверждение.

Меня в первой лиге больше тревожит не договорняки, а сам уровень футбола. В первой и 2-ой лигах он чертовски падает. И в этом почти во всем повинна политика. Как в областях губернаторская должность не стала быть выборной, как их стали назначать, многие из их закончили помогать местным командам. Так как нет энтузиазма поддержать команду намедни выборов.

Еще очень очень по ним стукнула новенькая календарная система. Того месяца, который есть в перерыве меж чемпионатами, когда команда перебегает на дивизион выше, не хватает, чтоб сделать бюджет на последующий сезон. Достучаться до властьдержащих, дающих средства, нереально.

«А сколько я буду получать?»

– Кто наилучший спортивный директор мира прямо на данный момент?

– Чтоб сделать оценку работы спортивного директора, необходимо осознавать, какие задачки ставит перед ним президент. В мире есть руководители, которым важен только итог, и он ставит задачку спортивному директору: «Меня не тревожит денежные вопросы. Вот для тебя суммы, но команда должна быть на первом-втором месте». Это ситуации, к примеру, ПСЖ и «Челси». А есть другой подход – когда от спортивного директора требуется, чтоб клуб работал более либо наименее выгодно. Из этого выстраивается вся клубная политика: возраст, потолок зарплат, потолок трансферов. Клуб действует согласно этой политике и не изменяет ей. Примеры – «Арсенал», «Боруссия» Дортмунд, ЦСКА. Я не знаю, кто спортивный директор у Дортмунда, но это очень грамотный человек. Все, что связано с селекционной работой купи-продай, делается очень здорово.

– Какое роль вы воспринимали в трансферах «Зенита», когда работали там вкупе с Игорем Корневым?

– Никакое. Я управлял селекционным отделом по молодежному футболу, не касаясь главной команды.

– Самая одичавшая вещь, которую для вас приходится следить в молодежном футболе за время работы в «Зените» и «Динамо»?

– На данный момент, наверняка, поменялись ценности. Ранее в «Зенит», «Спартак», «Динамо» приходили и излишних вопросов не задавали. Человек сходу гласил: «Да!» – и собирал вещи. Сейчас человек гласит либо «Поговорите с моим агентом», либо «А сколько я буду получать?» Даже если это человек, которого из Нью-Васюков зовут в «Динамо».

– Вы продолжаете разговор после чего?

– Нет. И вешаю трубку.

– Почему сходу вешаете? Вдруг это суперталант – просто еще никто не вправил ему мозги.

– Если человек в 18-19 лет задает таковой вопрос – это не воспитается. Потому нет никакого смысла продолжать далее диалог. При любом раскладе человек должен жить футболом 24 часа. Так же, как живет тренер, как живет спортивный журналист. А если задумывается не об игре, а других вещах, какой смысл продолжать совместную работу?

– Как много посреди молодежи переписанных футболистов?

– Мало. Это вещь из прошедшего: лет 6-8 вспять это встречалось вправду нередко. Но позже ФИФА ввела паспортизацию футболиста начиная с 12 лет и обязала делать ее все федерации. Благодаря этому подделка паспортов начала прекращаться.

– Летом много спорили насчет того, что Александр Кокорин по сути не 1991-го, а 1989-го года рождения.

– Я этого не знаю, потому не буду комментировать.

«Кокорин – переписанный игрок. У нас таких нет». Как экс-селекционер «Спартака» строит российский «Юнайтед оф Манчестер»

Приз

– Cчитается, что хоть какой, кто занимает в Рф должность спортивного директора, крадет. Сколько правды в этих подозрениях?

– Не готов сказать. Ситуация такая: управляющий ставит задачку; пока идет ее выполнение, кому-то хватает заработной платы, а кому-то не хватает заработной платы. У тех управляющих, которые хорошо выстраивают систему мотивации спортивных директоров, второго, обычно не происходит?

– Хорошо – это как?

– Оклад. Плюс приз за удачливость трансфера. Плюс приз за итоговое место.

– Как измеряется удачливость трансфера? Что должен сделать футболист, чтоб тот, кто его привез, заработал на этом?

– Возьмем, например, ЦСКА. Разница меж тем, за сколько приобрели игрока и за сколько продали, – это и есть показатель удачливости. Когда последний раз «Динамо» кого-либо продавало до Кокорина? Кажется, братьев Комбаровых три года вспять.

Потому подчеркну снова: роль спортивного директора находится в зависимости от выполнения некий определенной трансфертной политики. К примеру, нынешний поход футболистов из «Анжи» в «Динамо». Если мы говорим о итоге на сей день, то, наверняка, все пришедшие футболисты дадут на поле положительный результат. Но если мы говорим про завтра, то из этих 6 футболистов я бы взял только двоих – Кокорина и Ионова.

– Другие – неликвид?

– Да. Но я не говорю, верно это либо некорректно. Верно либо некорректно, решает президент клуба, который и ставит задачку. Политики потолка зарплат и наибольшего возраста новичков на данный момент в Рф держится только один президент. Его зовут Евгений Гинер.

«Нам неясно, почему Галямин продолжает работу». Болельщики «Динамо» – о Дмитрии Галямине

Открытое письмо, написанное управлению «Динамо» болельщиками после перехода Ивана Соловьева в «Зенит» (март-2013):

«В появлении этой ситуации явна вина менеджмента «Динамо», а конкретно спортивного директора г-на Галямина, не обеспечившего впору предложение нового договора юному игроку. Отметим, что до недавнешнего времени г-н Галямин работал конкретно в том клубе, куда перебегает Иван Соловьев.

Мы не желаем гадать, была ли в переходе игрока личная заинтригованность г-на Галямина либо переход произошел из-за его возмутительной халатности. Ясно другое: после настолько сурового провала в работе, нанесшего тяжкий спортивный, денежный и имиджевый удар по ФК «Динамо», таковой горе-управленец должен быть немедля уволен. В этой связи нам полностью неясно, почему г-н Галямин продолжает работу».

Фото: Fotobank/Getty Images/Epsilon/Dmitry Korotayev; РИА Анонсы/Владимир Федоренко, Евгений Биятов/ fcdynamo.ru/

Герман Ткаченко: «К Керимову пришли и произнесли, что я украл на трансфере Это’О 15 миллионов евро»

Роман Широков: «Проект «Анжи» мне вначале не нравился»

Related Posts

Добавить комментарий