1хбет зеркало играть

На стыке веков Сергей Пучков был одним из числа тех, кто удрал из столичного «Спартака» в киевскую академию Павла Яковенко, собиравшего профессиональную молодежь со всего СНГ. Через год Пучков воспримет украинское гражданство, через полтора – совместно с Алиевым и Милевским дебютирует в составе «Динамо-2», через два – наглухо закроет Фернандо Торреса в матче за сборную, а через четыре – получит жестокую травму, которая поставит крест на его проф карьере.

Виталий Суворов повстречался с одним из самых больших полевых игроков в истории мирового футбола (203 см) в Москве и расспросил о том, как пережить тренировки Яковенко, проваляться на диванчике два года и возвратиться в футбол.

Легенда

– Вы в 6 лет пришли в академию «Спартака», правильно?

– Да, предки привели. Я-то не понимал еще ничего тогда, привели бы на танцы – я бы плясал. Рост у меня тогда еще самый обыденный был – выделяться начал в 13-14 лет. Вначале я играл в полузащите, заступником стал уже в Украине. Возлюбленный заступник? В юности нравились итальянцы – Каннаваро, вся эта компания. На данный момент нравится Видич. А в Рф никого выделять не буду.

– Почему?

– Да в футболе нашем бестолковом… В общем, очень большая разница с Европой.

– В спартаковской академии пересеклись с кем-то из будущих звезд?

– Поближе к отъезду из академии – а я уехал в 15 – играл с Сашей Алиевым, Андреем Прошиным. Леонид Мусин еще – он ранее в «Урале», на данный момент, слышал, в «Тюмени». А с Прошиным мы вкупе в «Долгопрудном» игрались, на данный момент он в Дзержинске, 1-ая лига. Из всей нашей спартаковской школы на данный момент на виду только Алиев.

– В 15 лет вы оказались в Украине. Как это вышло?

– Помню статью в «Спорт-Экспрессе»: «8 спартаковцев уехали на Украину». До нас тогда дошла информация, что Павел Яковенко набирает для собственной академии профессиональных игроков со всего СНГ. У нас играл один пацанчик, и его отец отыскал контакты Яковенко. В конечном итоге, после чего, предложение поступило многим – в том, числе и мне. Это было лето, июль. Поначалу поехал я и еще несколько юношей. Прошли сборы, потренировались и уехали. Это было что-то вроде просмотра, так как после нас они поехали далее находить игроков. Я возвратился домой до сентября, а уже осенью мы уехали в Киев совсем, все вкупе.

– Почему вы приняли это предложение?

– Мне в 15 лет предложили перейти в дубль «Спартака», перешагнув молодежную команду. Анатолию Федосеевичу я обещал, что останусь – в конечном итоге, подвел его. Я даже не знаю, почему. Просто не могу разъяснить. Или приелось все, или еще что. В «Спартаке» же тогда этот переворот начался – начали приезжать люди со всей Рф, тех, с кем я играл с 6 лет, практически не осталось. Плюс, в тот момент, было сильно мало игроков, которых брали из школы. Обычно доходил до молодежки, и тебя высылали в аренду. А здесь у меня предложение от Яковенко, где хорошие условия, размеренный тренировочный процесс. Учеба там же, живем там же – другими словами, все сосредоточено вокруг футбола. Ну, и естественно, все задумывались про «Динамо», про Лобановского – всем туда хотелось. Хотя на данный момент все футболисты, когда куда-то перебегают, молвят: «Я с юношества болел за этот клуб». А я не болел. Я слышал про команду, но никогда попасть туда не грезил. И кто таковой Яковенко – понятия не имел.

– Правда, что в «Спартаке» не знали, куда вы все уезжаете?

– Да, чтоб ничего не заподозрили, у каждого футболиста была легенда.

– А что было бы, если б заподозрили?

– Ну, смотрите: это были последние годы школы, а здесь восемь игроков уезжают с различием в два-три денька. Не хотелось подводить тренеров, других людей, потому выдумали различные истории.

– Какой была ваша?

– Я гласил, что уезжаю в «Днепр». По сути, я ранее играл за сборную Москвы, и ко мне вправду как-то подошел представитель «Днепра». Я тогда отказался, а позже вспомнил эту историю и использовал ее. Никаких билетов от меня не добивались – просто словестно произнес, и все.

– Что было, когда «Спартак» вызнал, куда вы по сути уехали?

– Последствия для тренеров были нехорошие. Увольнения. При этом, уволили Сергея Дмитриевича Зимина, который нас тренировал и сам не знал, куда мы уезжаем. А в «Спартаке» решили, что он был в курсе. Наши предки звонили президенту «Спартака», растолковали ситуацию. Но его все равно уволили.

– Вы с ним после чего пересекались?

– Да, виделись. Сильной обиды у него не было. Но вышло, естественно, очень безобразно.

Витамины

– 1-ая тренировка Павла Яковенко в Киеве – какой она была?

– Или в 1-ый вечер после приезда, или на последующий денек выходим на поле. Поначалу все было просто, ничего такого особенного. А вот потом… Были такие тренировки, после которых я падал на кровать и задумывался: «Все, это не мое. Я не могу. Это очень тяжело». В «Спартаке» главной была техника. А в Киеве – физика.

Я до сего времени помню один денек. Нас собрали и молвят: «Знаете, какой сейчас денек?» Мы переглянулись. «Не понимаете? Сейчас ровно 100 дней до отборочных матчей на чемпионат Европы. С этого денька у нас начинаются сборы». Это был тот момент, когда ты понимаешь: ранее было очень, очень тяжело, а сейчас будет еще ужаснее. За эти 100 дней у нас не было ни одной легкой тренировки.

Было, к примеру, упражнение «Жонглирование». Ты встаешь в 6 утра и три часа жонглируешь мячом. Стоишь на месте и жонглируешь. Представьте это. Может показаться, что это просто, но это очень суровая нагрузка. Мы меж собой о Яковенко даже не гласили – сил не было гласить. 1-го парня как-то вообщем стошнило после тренировки. Но позже ты к этому привыкаешь, очень тяжело только сначала.

– Был эффект от таких нагрузок?

– Естественно. Идет, к примеру, 85-я минутка матча, у тебя уже вроде сил нет, вялость, а здесь мяч летит – и ты принимаешь его потому что никогда в жизни ранее не воспринимал. Вот оно, то жонглирование. Ну и в плане физики ощущалось. Мы игрались с Францией, с Испанией и понимали, что полностью с ними вровень. Но если б мне на данный момент произнесли: «Хочешь пройти через все это снова?» – я бы отказался.

– Правда, что Яковенко увлекался фармакологией?

– Было дело, давал витамины в помощь организму. Без их мы навряд ли бы смогли выдержать такие нагрузки. На сборах мы пробуждались, перед завтраком одну пилюлю, в обед еще парочку, до тренировки, после тренировки, если вечерком игра – еще что-то. Никто не возражал, все пили. Что конкретно нам давали – мы не знали. Спрашивали доктора, а он: «Витамины». Уколы тоже были – соли, витамины. В таком количестве, естественно.

– Не жутко был глотать столько пилюль?

– Да нет, такое всюду есть – и в Европе, и в Рф, и на Украине. Может быть, не в таком количестве, но все равно.

Торрес

– Сколько вы пробыли в академии Яковенко?

– Специально под академию был сотворен клуб «Борисфен», чтоб мы могли играть во 2-ой лиге. Не будет же там играть «Академия Яковенко». А через 18 месяцев нас стали распределять по командам – кто-то попадал в «Динамо-2», кто-то в «Динамо-3». И еще трое вообщем никуда не попали, им находили другие клубы. Я вкупе с Прошиным, Алиевым попал в «Динамо-2» и остался там. Через какое-то время, когда мне исполнилось 18, я подписал договор с «Динамо».

– Когда начались дискуссии об украинском гражданстве?

– Еще в академии. Тогда собирали сборную U-16, и мы подали документы о гражданстве. Нам просто произнесли: «Будете играть за сборную». Никто не возражал, предки тоже не сопротивлялись. Главное, что произнесли предки – ни при каких обстоятельствах не выписываться из Москвы. Пусть просто делают 2-ое гражданство.

– 1-ые официальный матч за сборную – что это было?

– Мы игрались с Испанией, отбор на чемпионат Европы U-21.

– Правда, что в том матче вы сожрали Фернандо Торреса?

– Правда, да. Я тогда о нем толком ничего не знал, хотя слышал, естественно. Он тогда уже был капитаном «Атлетико», играл в сборной, ему нечего было обосновывать, а мне – было. Плюс, игрались дома. Было надо показать, что не напрасно меня поставили в центр обороны. А у Испании тогда одни звезды были – тот же Хаби Алонсо, на воротах – либо Вальдес, либо Рейна. Рейес из «Арсенала», и т.д.. Но мы сыграли с ними 0:0. Матч я с того времени никогда не пересматривал, хотя это самая крутая игра в моей карьере – но у меня даже видео нет. Наверняка, исключительно в Украине кое-где сохранилось.

– Слышал, что Игорь Суркис был так впечатлен вашей игрой, что произнес: «Проси, чего хочешь – хоть квартиру подарю».

– Нет, такового не было. Квартиру-то и так в Киеве давали, но Суркис ничего такового не гласил. Я ведь даже тогда не был звездой в собственном возрасте, в заявку «Динамо-2» не всегда попадал. Тогда посодействовал Яковенко – даже невзирая на то, что в клубе я изредка играл, он продолжал вызывать меня в сборную. А позже я и в клубе заиграл.

– Когда подписали 1-ый договор, ощутили себя богатым?

– Да огромных средств я никогда не получал – больше 10 тыщ баксов никогда не лицезрел. В «Динамо-2» тогда платили несколько тыщ. Премиальные тоже самые обыденные – один раз в кафе сходить.

– В «Динамо-2» вы игрались совместно с Алиевым и Милевским. На данный момент с ними общаетесь?

– С Алиевым я в последний раз общался, когда он был в «Локомотиве». С Милевским еще ранее. Но то, что на данный момент происходит с Артемом, меня не очень поражает. У него всегда такое отношение к футболу было. Другими словами это история не про то, что зазвездился либо что-то такое. Он просто вначале таким был. Но когда он давал итог, все было нормально.

Все футболисты прогуливаются в клубы, на тусовки. Время от времени послушаешь кого-либо – молвят: «Я не таковой, исключительно в кинозал хожу и в 11 вечера спать ложусь». Да, естественно, это не так. Мы игрались в Киеве, были более-менее на виду, с теми же девицами было просто знакомиться. Правда, осознавал, что она тут только из-за того, что ты футболист «Динамо». А так, все спортсмены могут испить, покурить. Охото отстраниться от работы.

– Алиев в этом плане отличается от Милевского?

– Думаю, да – в особенности после того, как у него появилась семья, малыши. Ранее очень не отличался. У Милевского-то тоже вроде женщина есть, но ни супруги, ни деток. Потому так все и происходит.

Щелчок

– В 2004 вы получили травму, которая сломала ваша карьеру. Как это вышло?

– Мне тогда очень хотелось играть – играл на каких-либо продуктах, уколах. И получил травму полностью на ровненьком месте. Просто развернулся – и услышал щелчок в колене. Пошел далее. А позже было надо пробежаться – а я чувствую, что не могу. Попросил подмену.

В тот же вечер поехал на снимок. Сделали, потрогали все, произнесли, что идеальный вариант – мениск. Худший – крестообразные связки. Нужно делать операцию. На последующий денек я лег в Киеве на операционный стол. Просыпаюсь и узнаю: это не мениск, не связки, а еще ужаснее – хрящевая ткань. Тот щелчок, который я слышал на поле, – это как раз кусок от хрящевой ткани оторвался. Это очень больно. Я согнул ногу, попробовал распрямить – и чуть не до слез. На операции мне достали этот кусочек ткани и произнесли: будет тяжело, нужно делать еще одну операцию. Предлагали пересадить ткань прямо в Киеве, но я отказался.

– Почему?

– Спросил доктора: «А вы ранее делали такие операции?» – «Делал» – «Успешно?» Ответ был таковой: 1 процент из 100. Мне экспериментировать не хотелось, потому отыскали 1-го доктора в Швеции. При этом полетел я туда через четыре месяца после первой операции. Два месяца прогуливался на костылях, два месяца оформляли документы. Это не как у нас в Москве – отдал средств, и в тот же денек лег. А там нужно ожидать, и я ожидал.

Когда приехал, они достали участок хрящевой ткани для клонирования, и произнесли ворачиваться через две недели – уже на основную операцию. Была еще одна неувязка: пересадка омертвевшего участка кости. Так как в Украине мне кололи лечущее средство в колено, и оно перекрыло поступление крови. Они просто не знали, в чем неувязка. Гласили: это от нагрузок, от полей, нужно отдохнуть. И делали уколы, которые позже сыграли свою роль.

В конечном итоге, доктор произнес: «Даю для тебя 95 процентов на то, что ты будешь играть». А в Киеве после первой операции напротив – 95 процентов, что не буду, отыскивай другую профессию.

– Что вы тогда в Киеве помыслили?

– Да не могу сказать, что прям как-то расстроился. У меня не было мыслей в стиле: «Я же не считая футбола ничего не умею. Что я буду делать?» Во-1-х, всегда есть варианты. Ну и во-2-х, я не очень доверял местным докторам.

И после слов доктора о том, что многие спортсмены восстанавливались после таких травм, я успокоился. Но срок был большой. Доктор произнес: не сможешь играть 5-6 лет. Меня это только подстегнуло – хотелось резвее возвратиться.

– Как в «Динамо» отреагировали на таковой срок?

– Ну, это был наибольший срок. Худший вариант. Так произнесли, что, если все сложится, можно и за 18 месяцев восстановиться. Плюс, я не такие уж огромные средства получал, потому в клубе все было нормально. Дискуссии пошли позднее, через 18 месяцев после операции. У меня так и не выходило начать трениться, я ощущал боль. Доктор мне как-то произнес: «Все, неделю еще бегаем персонально, позже со всеми». Неделю я позанимался, настало время трениться в группе. А я не могу, больно. Меня позвал заместитель президента. О разрыве договора речь не шла, но намекнули, что я им уже не нужен. И я собрал вещи и сам уехал в Москву.

– Почему?

– Я уже и не желал, наверняка, на тот момент восстанавливаться. Ну и ясно было, что в меня не веруют.

– Договор так и не порвали?

– Нет, смысла не было. Мне произнесли, что могут сходу выплатить сумму либо равномерно. Я произнес, что без различия. Плюс, не желали, чтоб до президента все это дошло. И я просто уехал. А заработную плату или пересылали, или я сам приезжал в Киев раз в несколько месяцев. Договор у меня продолжался еще около года, до 2007-го.

Реклама

– Чем вы занимались в Москве?

– Да ничем. Вообщем. Я желал отдохнуть. Я и ранее время от времени задумывался: когда же это все завершится? Помню, еще до травмы, играл за клуб, за сборную. И была идея: на данный момент бы минитравма какая-нибудь, чуть-чуть отдохнуть. Вот и заказал для себя отдых на десяток лет. Потому в Москве я ничего не делал. Как в отпуске – просыпаешься, обедаешь, спишь и все. Я провалялся на диванчике ровно два года.

Позже сообразил, что уже нужно кое-чем заняться. Про футбол не задумывался, даже во дворе не играл, хотя боли уже не было. Принимал все, как другую жизнь. И устроился работать в маркетинговую компанию, которая занимается биллбордами. Почему конкретно туда? Я просто задумывался: то я не могу, то не желаю. И вкупе с друзьями пошел в рекламу, где проработал 18 месяцев. А позже потихоньку начал выходить во двор. Поиграл с мальчуганами незначительно. Через неделю снова вышел. Боли нет. Я осознавал, что тот срок, о котором мне гласили в Швеции, прошел. Это был 2009 год.

В некий момент я начал играть в корпоративной лиге, 5 на 5. А позже один мой знакомый, который работает в «Долгопрудном», гласит: «Давай играть за нас на КФК». А я не желаю ворачиваться, вообщем, я уже запамятовал про это. Говорю: «Тарас, я закончил». В течение года он продолжал меня звать, а когда они заявлялись во вторую лигу зимой 2011-го, предложил снова. И я согласился. Только произнес: «Дайте мне три месяца». И помчалось. На данный момент, правда, безуспешно стартовали. За 6 матчей взяли восемь очков.

– Куда-то еще, не считая «Долгопрудного» звали?

– Прогуливался на просмотр в столичное «Динамо», еще до рекламы. Я не особо желал, но знакомые отлично общались с управлением, и устроили все это. Я отрешался, но все-же сходил. Пришел в дубль, поиграл – произнесли, все отлично, но для дубля ты по возрасту не подходишь, иди в базу. Я не пошел. Ну, это абсурд, я был полностью к этому не готов – два года перерыва.

Позже уже звали в ФНЛ – в «Химик» из Дзержинска и владивостокский «Луч». «Луч» я даже не рассматривал, очень далековато. А «Химик»… я не знаю. Это другие средства по сопоставлению с «Долгопрудным», да. Но это более проф уровень. Это суровые задачки, это две тренировки в денек. Я отвык от этого. Я не помню, когда я последний раз тренился два раза в денек, мне на данный момент одной вот так хватает. Меня очень останавливают этот профессионализм и перелеты, которые есть в ФНЛ.

– Из рекламы в конечном итоге ушли?

– Да, я получал такие же средства, играя на корпоративных турнирах, потому ушел. Там я складской работой больше занимался, оператором был. Воспринимал продукт.

– Многие в Украине до сего времени убеждены, что в Москве вы работали таксистом.

– Серьезно? 1-ый раз слышу. Знаю, что у всех было две версии. Одни считали, что у меня в Москве бизнес, а другие – что с бандитами связался. Не знаю, почему, может из-за моей наружности.

– У вас занимательные татуировки.

– Да, всего их шесть-семь. Первую сделал от нечего делать, в момент когда травма была, и затянуло. Две татуировки – про «Спартак».

– Ваша почта тоже начинается со слова «myasnoy». Издавна так фанатеете?

– Ну, я не конкретный болельщик, но в чемпионате Рф симпатизирую «Спартаку», я «мясной». Хотя футбол практически не смотрю – при этом, так всегда было, с 14 лет. Ты и так играешь в него повсевременно. К тому же глядеть? По-моему, это уже очень.

– Во 2-ой лиге, где вы на данный момент играете, как и раньше много грязищи?

– Ага, но это больше за пределами Москвы, в провинции. Вторую лигу ведь не освещают практически, потому клубы себя почти все позволяют. В открытую, естественно, ничего не происходит – все решается меж клубами, президентами. Я все равно считаю, что 2-ая лига – продажная, естественно. Если б хоть раз в неделю демонстрировали региональный матч по телевидению, этого было бы еще меньше. Так как болельщики и так приходят, семена грызут, им не принципиально, как конкретно одолела команда – одолела, и отлично. Для меня это до сего времени малость не по привычке. Все молвят: «Да это нормально». А я же хоть и родился в Москве, никогда в жизни не играл в русских лигах ранее.

– Сколько вы планируете играть еще?

– Могу сказать, что мне бы хотелось снова уехать на Украину. Не в «Динамо», естественно, но или в высшую, или в первую лигу. У меня есть агент, он что-то отыскивает. Но я считаю, что не нужно навязываться самому. Я желаю, чтоб не я куда-то просился, а мне предложили.

– На данный момент у вас есть семья?

– Есть женщина, с которой я познакомился четыре года вспять. Она, кстати, из Украины, но понятия не имела, кто я таковой. Только позже ей украинские друзья дали подсказку: «А знаешь, что твой в «Динамо» играл?» «Да мне все равно», – гласит. – «Я футболом-то не увлекаюсь».

Related Posts

Добавить комментарий