1хбет скачать бесплатно на андроид новая версия

Не заброшенный шведам буллит и выбитые зубы, путч и встречи с бандитами, балет «Спартак» и дух Руслана Салея – капитан минского «Динамо» дает Никите Мелкозерову 1-ое интервью после чемпионата мира.

Тотти, зубы, НХЛ

– Как здоровье?

– В принципе, работники той поликлиники, в какой мне делали операцию, обнадежили. Вначале говорилось, что тренировки на льду я начну только через три месяца. Но все оказалось лучше. Сроки восстановления подкорректировали. 12 августа начинаю без помощи других кататься. Массажисты и тренеры по физподготовке отлично поработали со мной. Восстановление идет резвыми темпами. Это положительный результат.

Хирург, который меня оперировал, доволен происходящим. Я, как мог, растолковал ему, что очень желаю начать чемпионат на льду. Он ответил: «Не могу дать для тебя гарантии. Все-же необходимо сделать операцию один раз. И сделать ее отменно. А не торопиться, чтоб ты позже толком не играл, а только мучился».

– Это скопленная травма?

– Да. Это не итог какого-то столкновения в каком-то определенном эпизоде. Можно было совладать со всем этим намного оперативнее. Но операция ставила под вопрос мое роль в чемпионате мира. А этот момент был определяющим. Я проходил обследование в феврале. Через два часа после его окончания мне предложили сделать операцию. Прямо на месте. Один из наилучших докторов Италии находился в поликлинике и произнес, что готов работать. Но обозначенные сроки восстановления не позволяли принять роль в чемпионате мира.

Можно сказать, я выпросил у доктора свое роль в турнире. Растолковал медику: «Если могу сыграть на одной ноге, то очень желал бы сделать это». Он согласился, прописав мне комплекс упражнений и некие препараты. Но, понятно, это наложило собственный отпечаток.

Если вначале доктор желал кое-что подшить мне, то по приезду после чемпионата мира произнес: «Подшивать у тебя больше нечего. Нужно просто чистить».

У меня травмирован тазобедренный сустав. Там есть губа. Из-за продолжающихся нагрузок она повреждалась все в большей и большей степени. В феврале ее еще можно было сшить. В конце мая – уже нет. При помощи введения неких фармацевтических средств и хирургического вмешательства мне все почистили. Рано гласить в духе «хорошо все, что отлично заканчивается», но темпы восстановления внушают оптимизм.    

Человек, который затачивает весь сезон под домашний чемпионат мира, выяснит, что может пропустить его.

– К самой операции я был готов. А вот к заявленным срокам восстановления – нет. Думаю, работники поликлиники сообразили по моему лицу, как я шокирован. Начал про себя подсчитывать деньки. Все равно ничего не сходилось. Стал разъяснять, что многие вещи в последний год делались для роли в чемпионате мира, что приму хоть какой вариант – лишь бы сыграть за сборную в Минске. У меня даже вышло маленькое онемение. Варианта собственного отсутствия на чемпионате мира я вообщем не рассматривал. Тем паче до февраля, до олимпийской паузы, все было более-менее нормально. Да, ощущался дискомфорт, его снимали уколами либо массажем. Но не сказать, что я испытывал какую-то неодолимую боль.

Поэтому и выдал шоковую реакцию. Впал в ступор: «Как это? Три денька вспять не сказать, что плохо себя ощущал. А сейчас слышишь: «Без операции не обойтись…» Знаешь, в такие моменты появляются надежды, что для тебя поставили не совершенно четкий диагноз. Правда, мне сделали и МРТ и другие осмотры. А позже, специально для уточнения степени повреждения, даже ввели контрастное вещество, чтоб на снимке более четко была видна область повреждения.

Но снова же – мне подфартило с медиком. Человек делал операции многим лучшим итальянским футболистам. Работал, к примеру, с Франческо Тотти. И доктор произнес мне, что в его практике были случаи, когда при правильном отношении к восстановлению организм отлично принимал операции и сроки реабилитации сокращались. Но даже по самому минимуму я не успевал к началу чемпионата. В конечном итоге выпросил у доктора свое роль. Растолковал ему, что второго такового чемпионата мира у меня уже точно не будет.

– Ты говоришь, что многие вещи были заточены под чемпионат мира. Посреди их отложенное исцеление. Что еще?

– Наверняка, нужно вспомнить прошлогоднее лето, когда имелись предложения от других команд, но я избрал «Динамо». Ясное дело, мне нравится жить в Минске. Здесь моя Родина, мой дом. И это в некой степени воздействовало на выбор команды. Но в то же время я осознавал, что сезон минского «Динамо», как и многие вещи в стране, будет частично заточен под чемпионат мира.

Да, у нас есть ребята, которые выступают в НХЛ и ведущих клубах КХЛ. Но чемпионат мира – это турнир, на котором конкретно глубина состава позволяет добиваться каких-либо целей. Да, есть хоккеисты вроде Миши Грабовского и братьев Костицыных. Они могут брать игру на себя и решать главные эпизоды. Но ребятам все равно нужна поддержка. В этом смысле очень важны 3-ий и 4-ый составы, которые будут помогать держать данный уровень и давать паузу вялым фаворитам.

Потому в моем осознании весь клубный сезон был построен для сотворения припаса сборной. Вот причина, по которой я остался в Минске. Всем понятно, что в сильных командах есть клубный ценность. Да, все утверждают, как приятно, когда наши ребята играют за сборные собственных государств. Но выступление в клубном чемпионате все равно остается первичным. В «Динамо» же момент сборной был верно учтен. Допустим, когда у меня случилась травма, мы находились в неизменном контакте с Эдуардом Занковцом и Гленом Хэнлоном. Решали, как мне лучше будет восстанавливаться в расчете на сборную, а не на клуб.

– Как ты в принципе относишься к травмам?

– Знаешь, некие молвят: «Получил травму не вовремя». Как ее можно получить впору? В 36 лет я пережил свою первую операцию в карьере. Да, были маленькие вмешательства вроде починки челюсти. Но ни одно повреждение не добивалось операции тут и на данный момент. А здесь видишь как… К тому же за несколько месяцев до чемпионата мира.

Не то, чтоб я привык к повреждениям либо как-то просто стал к ним относиться… Просто все всегда молвят о проф отношении к для себя. Это могут быть советы либо подсказки. Но пока ты сам не столкнешься с схожим, не много что сможешь осознать. На данный момент у меня есть опыт – актуальный и хоккейный. На данный момент я понимаю, что многие вещи зависят от меня самого. Если ездить на собственном организме, в какой-то момент он ответит для тебя неприятностью.

У меня 6 не собственных зубов. Если твоя карьера длится, то вкрутить для себя импланты не выходит

– А что за травма челюсти?

– Произошел накопительный эффект. Несколько столкновений, челюсть сдвигается, изменяется прикус, начинает разрушаться костная ткань. Прошедшим летом эту самую костную ткань мне и подсаживали. Я бы не произнес, что это чисто хоккейное повреждение. Может, просто особенность моего организма. Неплохой хирург сделал мне операцию. Все вышло отлично.

– Для тебя выбивали зубы?

– Да. Это повсевременно происходит :). Все никак не могу привыкнуть к новым зубам. В нашем детстве все игрались без кап. Для меня она до сего времени не очень привычна.

Последний раз я получил по зубам во время матча с казахами на чемпионате мира. Немножко. Два денька потерпел. А позже пришлось ехать в клинику. Докторы разбирались в корнях, что-то доставали, что-то меняли.

Но это обыденное для хоккея дело. Не достаточно кто из моих друзей обладает полным комплектом родных зубов :). Время от времени даже те, кто играет в капах, получают на тренировках. Знаешь, это дело варианта.

– Сколько у тебя не собственных зубов?

– 6 :). Если твоя карьера длится, то вкрутить для себя импланты не выходит. После какого-либо удара они просто могут травмировать челюсть. Сами импланты не сломаются, сделаны-то из титана. Но просто могут выйти с кусочком кости. Это небезопасно. Ну и глупо. Наводить красоту будем, когда все завершится :). На данный момент же у меня зубы на вставках. Их можно снимать и доставать.

– Дилетантский вопрос: что ощущает человек, когда припечатывает кого-либо к борту?

– Наслаждение от отменно и верно проведенного силового приема. Другими словами ты выполнил задачку – не пропустил нападающего в зону либо завладел шайбой. Это да, это приятно, это доказательство твоего обеспеченного арсенала, который позволяет выигрывать микродуэли. Само же столкновение – не очень приятно. Это незапятнанный адреналин.

У тебя нет времени для высококачественного анализа: как лучше подкатиться, как сделать прием. Нет. Ты весь на адреналине. Летишь в конкурента и не всегда принимаешь правильное решение. Отсюда и травмы. Естественно, их предпосылкой время от времени становится откровенная беспощадность. И исследования хоккея демонстрируют, что неоправданные силовые приемы приводят к достаточно большенному числу повреждений. Тот же Сидни Кроссби повсевременно мучается и пропускает матчи из-за сотрясений мозга.

– У тебя сотрясения были?

– Наверняка, в мире существует не достаточно хоккеистов, у каких бы не было сотрясений той либо другой степени тяжести. Усвой, само по себе сотрясение не настолько небезопасно. Небезопасно – повторное. Из этого состояния нужно выходить вполне здоровым. А если идет скопление, биться с нехорошим эффектом становится очень трудно.

В карьере у меня было три-четыре суровых сотрясения мозга. Часто это не только лишь продукт чей-то грубости. Ты можешь просто быть неготовым. В хоккее молвят: «Не опускай голову – и не получишь сотрясения». Даже если тебя идут грубо штурмовать. Так что почти всегда ты имеешь возможность увернуться. А когда ее нет, когда не видишь конкурента и делаешь резкое движение, и тогда происходят самые жесткие столкновения.

– Самое ужасное столкновение в твоей карьере?

– Может, в тот момент я и получил сотрясение мозга, вот и не могу вспомнить сейчас :). Ничего особо ужасного со мной не происходило… Хотя помню одну ситуацию. 2003-й. Игрались в Череповце против Ярославля. Шел бросок. Я выкатился и желал заблокировать его. Заступник успел кинуть. Шайба летела низковато, но отрекошетила от моей клюшки в лицо. Сам понимаешь, расстояние – метр. Никакой реакции не хватит, чтоб увернуться. В конечном итоге все для себя разбил. 1-ая утрата собственных родных зубов, кровь на льду, необходимость подшивать лицо. Неделю ел через трубочку. Но супруга была рядом, так что я совладал со всем этим.

Мясокомбинат, физика, МакДональдс

– В детстве предки добивались от тебя прилежной учебы.

– Мои предки закончили один и тот же институт. В Санкт-Петербурге. Там и познакомились. Они инженеры прохладной индустрии по специальности. Маму с отцом распределили в Минск. На мясокомбинат. Моя старшая сестра всегда отлично обучалась. Плюс занималась плаванием. Но плавание было, быстрее, призом, поощрением за неплохую учебу. Сестра изучала германский язык, ездила по обмену в Германию. После поступила в институт. Позже получила очередное образование.

Понимаешь, у нас в семье это даже не дискуссировалось. Всем было понятно: нужно получить высшее образование. Числилось, что следует читать книжки. У нас в доме имелась богатая библиотека. Другими словами таким было устройство семьи. Предки задали определенные правила поведения. Я, как и сестра, жил по ним. Просто в некий момент стал вопрос о переезде в Москву. После все сообразили, что учеба отодвигается на 2-ой план. 

– Как ты обучался в школе?

– Поначалу мы жили на Западе. Обучался в 100 40 некий школе. После, на четвертом году обучения, был организован спецкласс для хоккеистов. Мы перебежали в 91-ю школу.

Мне давались четкие науки. Геометрия и математика нравились и не стоили особенных усилий. Ужаснее было с русским языком. Хотя литературу я обожал. Читать и учить назубок не представлялось сложным. Мне нравились химия с физикой. Но нужно осознавать, что это предметы, которые просит системного исследования. А я в тот период много времени проводил в разъездах. Помню, два раза ездил на турниры со сборной СНГ. Предки настаивали на том, чтоб я наверстывал. Честно, пробовал. Но было тяжело.

Школьный аттестат я получал в Москве. Без троек. Наверняка, благодаря родителям. Они воспитали во мне один обычный принцип. Я никогда не мог просто стоять и ничего не делать, если меня вызывали к доске. Было постыдно за схожее поведение. Может, это верно. Может, нет. Потому я всегда учил хоть что-то. Для меня было дико не знать вообщем ничего даже в критериях поблажек, которые делались спспортсменамЯ не мог сесть и начать хлопать очами перед педагогом и сказать: «Играю в хоккей, поставьте мне оценку». Хотя на данный момент, думаю, уже сумел бы :).

А в те времена (вне зависимости от итогов чемпионата) нас отпускали с базы в Новогорске 25 мая и ожидали назад 25 июня. Размеренно

Вообщем же, внутренняя самодисциплина – это не плохое наследство СССР. Мне в данном смысле подфартило. Я от всей души признателен родителям.

– Ты поступал после школы?

– Да, в РГАФК. Российскую муниципальную академию физкультуры. Мы числились юными многообещающими хоккеистами. Да, нам делали некие послабления. Но поступали с экзаменами. Приходилось обучаться.

Сложность состояла в спортивном календаре, который наслаивался на расписание пар. Мы были обязаны растрачивать часть собственного отпуска на ликвидацию задолженностей. И нужно осознавать, сегодняшний отпуск и отпуск сначала 90-х – это вообщем различные истории. На данный момент человек может отыграть последний матч сезона и уже спустя неделю оказаться на отдыхе.

А в те времена (вне зависимости от итогов чемпионата) нас отпускали с базы в Новогорске 25 мая и ожидали назад 25 июня. Размеренно. Это никогда не дискуссировалось. Тебя 18 лет. Есть какие-то способности. Охота вырваться после года, проведенного на базе. Охото нагнать в месяц все, что не успел. И здесь для тебя молвят: «Ребята, у вас есть неделя. За этот период времени мы вас подготовим. А после вы станете сдавать экзамены» :).

Злобы было много. Помню, как приезжал в Минск. После прыгал в машину и целую ночь ворачивался в Москву сдавать экзамены. Но в голове посиживала идея, что все в семье получили высшее образование, означает, и я должен. Все сложилось. Написал диплом. Защитился.

Кстати, пару лет вспять защитил еще одну дипломную работу. «Предсезонная подготовка проф хоккеиста» именуется. В высшей школе тренеров. Знаешь, было любопытно. Обучаться в сознательном возрасте, когда у тебя уже есть некий опыт в сфере, – очень здорово. Да, ты знаешь особенности собственного организма. Знаешь, как нормально приготовить себя. Но здесь ты сталкиваешься с системой подготовки целой команды. А это совсем новый уровень.

Много нового. Естественно, всякие трубчатые кости – это трудно. Это не актуальный опыт. И не дай боже, чтоб трубчатые кости стали его составляющей. Но в целом очень полезно. Смысл в получении познания, которое полезно в массовом применении. Ранее я задумывался, как будто мое образование в ВШТ станет формулированием скопленного опыта. Допустим, я знаю, что не обладаю габаритами, которые позволят мне лететь на защитников, прожимать их и забрасывать схожим образом. Нет, я меньше 90 процентов представителей обороны. Но это познание об одном человеке. Работая с командой, необходимо учесть особенности каждого. Очень любопытно.

– Есть желание получить неспортивное образование?

– Наверняка, просто нет таковой нужды. Может, у меня и есть желание получить неспортивное образование. Но не диплом, а познания.

Другими словами если я заработал средства и желаю отыскать им полезное применение, мне необходимы эти самые познание. От их наличия зависит фуррор моего вклада. Поэтому сейчас я не могу рисковать своими средствами. Строительство, недвижимость – нужно разбираться в сфере. В моем осознании необходимо распоряжаться средствами со познанием дела.

Передо мной никогда не стояло выбора: машину для себя либо квартиру семье. Ценность отдавался родным

И хорошо, если б мы вели речь только о моих денег. Но у меня супруга, детки. Я не могу ими рисковать. Потому пока и не влезаю ни в какие проекты. Необходимы познание, контроль и осознание ситуации. А советы людей со стороны… Я знаю много примеров, когда ребята имели дела с какими-то партнерами и позже прогорали.

– Как ты на данный момент распоряжаешься своими средствами?

– Есть банк. Я неизменный клиент. Работники банка предлагают мне различные вложения. Я смотрю, читаю, изучаю. После принимаю решение. Большая часть средств лежит на депозитах, естественно.

Знаешь, передо мной никогда не стояло выбора: машину для себя либо квартиру семье. Ценность отдавался родным. На 1-ые суровые средства я купил для себя жилище в Москве. После улучшил его. В общем, складывался в вещи, которые до сего времени остаются ликвидными.

– Помнишь свою первую заработную плату?

– Ну… Если не считать премиальные за детские клубные турниры либо соревнования сборных, то, в принципе, помню. Первую заработную плату я получил, когда перебежал из молодежной команды «Динамо» в «Динамо-2». В те времена происходило обесценивание средств. Экономика не была размеренной. Помню, что мы переводили заработную плату на количество посещений МакДональдса :).

1-ая получка равнялась порядка пяти-шести МакДональдсам. И это был абсолютный экстаз. Ты сам можешь принимать решение, это твое. Новогорск находится дольно далековато от Москвы. Поэтому время от времени нас подбрасывали старшие ребята, у каких были машины. Иногда мы втроем-вчетвером скидывались на такси.

Позже уже, когда стал зарабатывать более суровые средства, начал помогать мамы и папе. Они не демонстрировали собственной реакции. Но это сначала было принципиально для меня. Очень хотелось отблагодарить маму с отцом за мое воспитание. И мне приятно, что это удалось.

Канада, ствол, дефолт

– Чем для тебя запомнился разрушение СССР?

– Увлекательная история. Я жил в Минске. Играл за «Юность». Позвали в сборную. Ту команду нельзя было именовать сборной СССР. Но ее составляли ребята из Казахстана, Украины, других государств. Мы собрались в феврале-месяце. 60 человек. Тренеры отобрали 30. Дали паузу. Очередной сбор – 10 дней до поездки в Канаду. Я на тот момент далее Чехии никогда не выезжал. Естественно, Канада казалась космосом. Тем паче для хоккеиста. Просто Мекка.

Папа с матерью смотрели мой матч. А в перерыве выходили на улицу. В это время как раз бомбардировали Белоснежный дом

Тогда же мне произнесли: «Если хочешь в Канаду, для тебя нужно играть в Москве». Честно, тогда за Канаду я бы уехал не то что в Москву, а в Хабаровск. Только бы узреть эту страну. Я ответил согласием. Даже не задумываясь. Тренеры произнесли: «Ты, естественно, молодец, что не испытываешь никаких колебаний, но вот для тебя телефон. Побеседуй с родителями. В этом вопросе принципиально не только лишь твое желание». И все.

Мы полетели в Канаду. В Английской Колумбии проводится каждогодний детский турнир. Очень суровый. Нам выдали майки, в каких за год до того игрались ребята из сборной СССР. На их были полосы, которые прерывала надпись «СССР». А у нас было так. Шли полосы – ничего – опять полосы :). Знаешь, было чуток удивительно. Плюс непонятная аббревиатура на табло. CIS либо типа того.

Вот в самый распад я и перебрался в Москву. Благо предки поверили в меня. Я бы на данный момент, наверняка, навряд ли сумел принять настолько жесткое решение по отношению к своим детям. Нужно дать подабающее маме с отцом. Они смотрели и задумывались наперед.

Помню, что предки старались очень нередко приезжать на мои игры в Москву. Мы проводили матч в «Петровском парке», рядом с футбольной ареной. Трибуны не было. Ее подменял балкончик, который открывал обзор на лед. Предки находились там. Проходил матч или первенства Москвы, или какого-то другого турнира. Папа с матерью смотрели его. А в перерыве выходили на улицу. В это время как раз бомбардировали Белоснежный дом. По всему городку стояли танки…

Это на данный момент я смотрю телек с кадрами Москвы, переполненной танками, и прихожу в кошмар. А тогда… Видно, как танки бомбардируют Белоснежный дом. А в нескольких километрах мы играем в хоккей. Знаешь, не было чувства, как будто вокруг происходит что-то очень принципиальное. Что-то важнее хоккея. Что его необходимо кинуть и направить внимание на происходящее вне льда. Наверняка, все это из-за вереницы событий. Разрушение Союза, сплошные перемены, вооруженные люди, путч. У людей выработались защитные реакции. Мы до сего времени, бывает, вспоминаем с папой: «Ну, как так: с одной стороны малыши в хоккей играют. С другой – взрослые совершают очень принципиальные политические поступки».

Но снова же необходимо сказать, что мы жили в Новогорске. У нас там лес, деревня, полная тишь :). Если б даже состоялся захват Москвы, думаю, мы бы узнали об этом только через несколько суток :).

На базе в Новогорске практиковалась достаточно жесткая дисциплина. Не было особенной демократии. Представляешь, мне разрешили снимать квартиру в Москве исключительно в 1999 году. Другими словами в 22. У меня юность в соку. Ветер в голове. Но нет – база, в 23:00 отбой. Да время от времени мы находили пути побега. Добрые дежурные оставляли для нас открытым темный ход. Помню, что у меня уже появилась машина, но не было собственного угла. Воспрещали :).

Позже мы немножко взбунтовались, дескать, взрослые уже люди, отпустите. После нам разрешили снимать квартиры. Москва в тот момент очень оживленно изменялась. Раскрывались новые клубы. Увеличивалась заработная плата. Было отлично. До дефолта 1998 года :).

К нашей базе приезжали люди с орудием. Добивались каких-либо средств. Я лицезрел торчащие из-под расспахнутых кожаных курток приклады

Нас как раз закрыли на базе перед некий игрой. И за этот период времени произошел дефолт. Наша заработная плата из 1300 баксов перевоплотился в 300. Вот так бывает. Отсиделся в лесу, выходишь, а заработная плата уже на штуку меньше :). В команде работал юноша, который по утрам будил хоккеистов и говорил им распорядок денька: «В 8:00 подъем. В 10:00 собрание. После тренировка». Мы – юные – слушали пристально. Ребята постарше реагировали на его возникновение так. «В 8:00 подъем. В 10:00 собрание. После тренировка». – «Да хорошо, заканчивай! Ты лучше сейчас входи к нам по утрам и гласи, какой сейчас курс! Ничего нас больше не интересует. А то подъем, обед» :).

Путч, дефолт, беспокойное время… Бандитизм. Мы – спортсмены – столкнулись с этим в наименьшей степени. Юные, зарабатывали незначительно. Хватало людей, которыми бандиты могли заинтересоваться больше нас :). Они просто вытягивали средства.

Новогорск. Химки тогда еще не были так развиты. Там останавливались электрички. А хоть какой остановочный пункт по тем временам – это ларьки-ларьки-ларьки. В Химках жили достаточно прочные ребята. Они приезжали к нашей базе, добивались каких-либо средств, еще чего-то. Люди с орудием. Я лицезрел торчащие из-под расспахнутых кожаных курток приклады. Очень противные моменты. Понятно, на данный момент это воспринимается как тупость. Как будто какие-то кадры из кинофильма «Бумер». Но это эра. Тогда и мне было не по для себя. Может, это я таковой впечатлительный. Не знаю… 

Но посреди бывших хоккеистов имелись люди, которые обладали авторитетом в этих кругах. Они растолковали, что спортсмены зарабатывают добросовестным трудом, на тренировках погибают и, как тогда гласили, не «коммерческие». Не держат ларьков и не возят клетчатые сумки куда-то. Все успокоилось.  

Колизей, Бейонсе, КХЛ-ТВ

– Какой ты отец?

– Мы с супругой распределили роли. Она – злой полицейский. Я – хороший. Если начинаю разговаривать с детками чуток жестче, жена гласит: «Нет, не нужно. Они воспринимают тебя своим заступником. Им и оставайся. Если детям нужно прочистить мозги, есть я. Пусть знают, что к одному из нас можно придти за утешением».

Плюс необходимо учесть специфику моей работы. Я нередко отсутствую. И не представляю, как это: не быть дома 10 дней, возвратиться и после начать пихать им за, допустим, неубранную комнату? Даже если у меня появится такое желание, сделать это по-настоящему не получится. Всегда охото обнять их, поиграться. Правда, я понимаю, что воспитание все равно необходимо. Потому у нас есть мать, которая практикует жесткие способы :). А я для утехи, папа-праздник, приходящий тортик.

При всем этом я никогда не был папой из телека. Семья всегда жила в городке, в каком базировалась моя команда. Знаешь, у отпрыска есть две вещи, которыми он коротает время в отсутствие папы. Или дайте ему погонять по квартире шайбу. Или включите КХЛ-ТВ. Он глядит то, что я никогда бы не стал. Я вообщем не очень люблю глядеть хоккей по телеку. А он садится перед ящиком и утыкается в экран, пока кто-то не выключает. Будто бы мультики глядит. И чем больше он проводит времени таким макаром, тем больше позже желает поиграть в хоккей :).

На данный момент семья переехали из столичной квартиры в минский личный дом. Супруга вздохнула с облегчением. Понятное дело, квартира со всеми игрищами отпрыска стала похожа на Колизей. Такая раздолбанная :). А в Минске супруга берет малышей за шиворот и посылает во двор дома. Там они могут веселиться, как желают.

– Грозные дядьки вроде тебя всегда очень милы и покладисты со своими дочерями и позволяют им вить из себя веревки. Подтвердишь?

– Не знаю, как у других, но это полностью мой случай. Не могу перебороть себя и быть серьезным с дочкой. С отпрыском могу. Да, он младше дочери на три года. Но я желаю, чтоб в нем создавался мужской стержень. Мне время от времени делают замечания: «Ну, что ты с ним так?!» – «Да-да. Может, я чуток перегибаю». Но с дочкой это просто нереально. Плюс она у меня принцесса-принцесса. Поет. Играет на скрипке. Девять лет. Вырастает, развивается. У меня с ней связаны только нежно-прекрасные эмоции. 

И знаешь, мы всегда говорим дочери: «Если для тебя что-то не нравится, если ты не хочешь, не нужно делать это ради нас». Скрипка – сложное дело, которое сопровождается достаточно жестким обучением. И я вижу, что дочери приходится много работать. Чуть не до слез. Но в трудные моменты она глядит на свои ориентиры и зажигается еще более. Когда-то мы побывали с дочерью на концерте Ванессы Мэй. После чего все дискуссии о способности окончить учебу скрипке отпали.

Позднее она стала заниматься вокалом. Педагоги растолковали: «Чтобы отлично петь, ты должна знать музыку, должны уметь играть». Мы гласили дочке: «Тебе тяжело. И вокал, и скрипка, и музыкальная школа, там учат игре на фортепиано. Давай, может, скрипку оставим?» – «Нет, я желаю петь! А чтоб отлично петь, нужно знать скрипку!»

Через терпение и труд она достигнула прогресса. На данный момент у дочери стало что-то получаться. Сейчас это не просто какие-то нерасчлененные звуки, от которых хотелось убежать из дому :). Было не очень приятно слушать то, что в моем осознании слушать нереально :).

Хоккей – это мужской коллектив. Достаточно жесткая атмосфера. Никаких сюсюканий. А дома можно расслабиться

У нас с супругой нет музыкального образования. Нередко, выполняя домашнее задание, дочь приходила к нам, усаживала на диванчик и начинала играть. Мы нервно переглядывались с женой в духе: «Ты сообразила? Она сделала домашнее задание либо не сделала? :)»

Сейчас же в ее игре чувствуется музыка. Можно и посидеть. А ранее, если б это не была моя дочь, я бы произнес ей: «Положи инструмент на место, это не твое» :).

В общем, ты сообразил, дом Калюжных – это два родителя, сидячих на диванчике, вокруг которых бегает и громит дом клюшкой шестилетний мальчишка. Напротив стоит девченка и исполняет на скрипке традиционную музыку. Фоном идет КХЛ-ТВ :). Позже этот хаос начинает передвигаться по дому кубарем. Когда я приезжаю домой, супруга желает провести какое-то время со мной. Мы укладываем малышей, после этого садимся вечерком на диванчик и выдыхаем. Слушаем тишину. Через полчаса меня после поездки начинает клонить в сон: «Я уже не могу. Я пойду спать». – «Нет-нет-нет, побеседуй со мной! У меня закипает мозг от неизменного общения на языке деток! Я желаю обычного людского разговора с равноинтеллектуальными людьми».

Это забавно :). Это заряжает меня энергией. В особенности после игр либо занятий. Все-же хоккей – это мужской коллектив. Достаточно жесткая атмосфера. Никаких сюсюканий. А дома можно расслабиться.   

– Ты гласил о концертах. Что для тебя нравится в данном отношении?

– Когда находимся в Москве, посещаем концерты всех глобальных звезд, которые приезжают.

Из увиденных шоу на 1-ое место я бы поставил постановку «Спартака» в Большенном. История такая. Я делал подарок супруге на денек рождения. Была договоренность, что мы сходим в Большой и после чего поужинаем. Я позвонил консьержу, чтоб заказать билеты. Он гласит: «Да, все отлично. Есть 6-ой, восьмой, десятый и 12-й ряды». – «Для меня это в первый раз. Может, вы подскажете? Я не особо понимаю, в каком отдалении от сцены лучше находиться». Он гласит: «Молодой человек, берите 12-й ряд». – «Почему конкретно 12-й?» – «Значит, так: постановка «Спартак». Там три действия… Так хоть ноги вытянете. Перед 12-м рядом как раз проход». – «Спасибо, за заботу» :).

Знаешь, я шел в театр настроенным на праздничек. Все прекрасно. Вечерние платьица. Костюмчик. Задумывался, будет особо серьезно и достаточно тяжело. Вообщем не ждал, что мне так просто зайдет постановка. Если б артисты отыграли еще овертайм, я бы остался и досмотрел. С наслаждением. Я был поражен. Они скачут по сцене, разворачиваются наикрасивейшие декорации, все воспринимается очень-очень-очень просто. И после, перед антрактом, наступает пауза. Артисты выходят к краю сцены, и ты замечаешь: люди не могут отдышаться. Они набирают легкими воздух, прямо видно, как прогуливаются грудные клеточки. Как с их течет пот. И тогда приходит пониманием, что не фига это не легкость. Оказывается, необходимо провести огромную и доброкачественную работу, чтоб все это отлично воспринималось зрителем. Я очень впечатлился.

Из поп-артистов мне очень приглянулся Энрике Иглесиас. Не то, чтоб я большой фанат его музыки. Но человек повел себя в «Олимпийском» очень достойно. После окончания концерта в зал здесь же выскочили уборщицы и чуть не швабрами стали разгонять публику. Уже включили свет. И здесь на сцене показался Иглесиас. Он вышел к зрителям. Свесил ноги со сцены и начал играть на гитаре. Люди в этот момент ломанулись назад. Полицейские пробовали их сдержать. В конечном итоге вышла Анна Курникова, сама раздвинула оградительные турникеты и пригласила всех к сцене. Вышла такая домашняя вечеринка. Было очень забавно, тепло и приятно. Временами я поглядывал на уборщиц и полицейских. Было приметно их недовольство :). Иглесиас отработал очень здорово.

Приглянулась Бейонсе. Очень профессиональною. Очень очень. Вправду привораживающее шоу.

Очень разочаровала Бритни Спирс. Наверняка, столичный концерт певицы совпал с самым сложным периодом ее жизни. Бритни была совершенно не в форме. Старалась двигаться по минимуму и все норовила присесть :). Если б не цирк Apple, который тогда аккомпанировал певицу, глядеть было бы совсем не на что.

– Говоря о своем воспитании, ты упоминал о книжках.

– На данный момент я читаю «Шантарам» Грегори Роберста. История человека, который в сознательном возрасте обязан оборвать все связи с миром, естественно, впечатляет. Плюс действие происходит в Индии. А для меня это очень таинственная страна.

– Что бы ты порекомендовал прочитать своим детям?

– Отпрыску – биографию Андреа Агасси. Не скажу, как будто впечатлен ее литературной частью. Но откровения, за которые Агасси много критиковали, заслуживают почтения. Он отыскал внутри себя смелость. Для автобиографии спортсмена книжка написана очень очень. Понятно, может, Агасси задел кого-либо своими откровениями, но это любопытно читать.

Дочери порекомендовал бы чего-нибудть из Дюма. Только не «Мушкетеров». Это больше для мальчишек.

Салей, шум, адреналин

– 1-ое, что приходит для тебя в голову, когда слышишь фразу «чемпионат мира по хоккею в Минске»?

– Многие эмоции пришли ко мне постфактум. Во время чемпионата ты достаточно ограничен в разговоре и, признаться, не ищешь его. А уже позже, после «мира», мне повстречалось сильно много людей, которые произнесли, что было здорово.

Болельщики прилетали из Москвы в Минск пятничным вечерком. Гуляли и отдыхали тут. Прогуливались на матчи. А позже летели назад. И такую процедуры они проделывали несколько раз. Так как получали наслаждение.

Выступая на ЧМ в Финляндии и Швеции, я запомнил, как все было растянуто в пространстве. В Минске же вышла большая концентрация различных наций

Во время чемпионата мы посиживали на базе в Robinson Club. Не жили в городке. После матчей ехали отдыхать. И вот когда мы провели заключительную игру на турнире, я отправился в отель, в каком базировалась сборная Рф. Съездил к другу пообщаться. Часов в 10 вечера выкарабкался. Это вышло перед концом. Я ехал по проспекту мимо Дворца Спорта и обалдевал от увиденного. Какие гуляния! Какие эмоции! Даже видео снял. Сбросил позже друзьям, чтоб повытрепываться торжественным Минском.  

Знаешь, после всех этих дискуссий в духе «забрать у их чемпионат», «не забрать», «это никому не надо», «позор», «людей будут загонять на трибуны» услышать от друзей похвалу было в особенности приятно. Не знаю, может, у меня круг общения таковой. Но, кажется, все вправду вышло здорово и забавно. Знакомые гласили, что все слились в некий общий праздничек, и он состоялся. В городке было приятно находиться.

Путешествие – моя страсть. Я много где был. И отлично знаю, что Минск – очень комфортен для жизни. Да, есть свои плюсы и минусы. Но, что касается комфорта, все отлично. Город не перенасыщен. И в случае массовых событий, их есть, где развернуть. Так как, выступая на ЧМ в Финляндии и Швеции, я запомнил, как все было растянуто в пространстве. Не хватало средоточия болельщиков из различных государств. Они пересекались мало. В Минске же вышла большая концентрация различных наций.

После неких игр нас отпускали домой. Я живу в «Дроздах» и помню, как всем жителям района становилось ясно, что завершился вечерний матч. Начинался слышный шум и веселье. Другими словами даже дома я чувствовал, что в городке есть жизнь. 

– Когда-то ты гласил, что сборной нужен русский тренер. После вы отлично сошлись с канадцем Гленом Хэнлоном. В чем его особенность?

– В течение жизни некие взоры изменяются. Но я и на данный момент считаю, что в эталоне сборной должен управлять тренер, который может гласить на языке игроков. Правда, в критериях нашего выбора Хэнлон в момент подготовки к «миру» и его проведения был самым хорошим вариантом. Он тот человек, при котором команда достигнула последних добротных результатов. Тот человек, у которого нет негатива во отношениях с кем-то. Тот человек, который способен соединить всех. Тот человек, который вызывает доверия фактически у каждого игрока.

Знаешь, мне подфартило. Подфартило так как работал с неплохими учителями. Вот Билялетдинов, с которым мы трудились четыре года. После поработали с Белоусовым. Это топ-тренеры. Приступая к работе с другими спецами, ты невольно сравниваешь их со своими учителями. Это часть актуального опыта. Итак вот Хэнлон работает с этим же подходом, что и Билялетдинов с Белоусовым.

Хэнлон мог сказать для тебя: «Надо бежать отсюда и досюда». Окей. Это нормально. Но если ты мыслящий человек, а, может, к тому же неуверенный, у тебя возникнет совсем обычный вопрос: «А почему отсюда и досюда?» Лично для меня тяжелее всего делать задания, сущности которых я не понимаю. Да, есть тренер, есть его указание, есть субординация, есть мой игровой долг. Я должен все выполнить. Но когда я понимаю сущность задания, его выполнения становится в разы полезнее. Сознательная работа приносит больше выгоды.  

К нареченным тренерам я всегда мог подойти и задавать вопрос: «Почему?» И они начинали мне разъяснять. Они открыты. В их есть внутренняя заинтригованность в твоем понимании выполняемой работы. Никто из их никогда не гласил мне: «Я тренер! Закрой собственный рот и делай!» В принципе, это принцип работы в команде, за счет которого все двигается и шевелится. Тренер гласит – я делаю. А Хэнлон, Билялетдинов и Белоусов всегда все разъясняли. С таким подходом ты начинаешь мыслить и тренировать мозг. Хоккей – оживленная игра, в какой нельзя предвидеть всех ходов. И когда игрок вникает в сущность, то начинает принимать правильные решения в необычных ситуациях, помогая тем тренеру.  

А есть спецы, которые действуют по принципу: «Я не должен ничего разъяснять. Вас здесь 25 человек. Если я стану каждому разжевывать, мы потратим кучу времени». На мой взор, это плохо работает.

Еще есть момент, который я себе пока толком не могу разъяснить. Главный гласит игроку: «Вот станешь тренером, и тогда поймешь». Ощущаешь разницу меж подходами? Станешь тренером, позже усвоишь. А я не понимаю. Не понимаю, почему мы делаем общее дело, а понять его я должен только спустя годы? Может, мне полезнее дойти ранее на данный момент? Тогда и моя работа будет осуществляться лучше.

– Ваши с Хэнлоном дела кажутся примером гармонии. Когда канадца спросили о его реакции на историю про Олега Знарка, который написал на флипчарте в раздевалке «Калюжный не боец», он взорвался и принялся заступаться за тебя. Откуда это?

– Знаешь, это просто добросовестная позиция. У нас не заладилось с первого раза. Имелись свои течения и конфликты. Когда Хэнлон возглавил сборную, меня из нее, что именуется, выбросили. Но позже Глен первым позвонил, растолковал, что это не его решение, и проговорил многие вещи. Ну, согласись, как человек, который никогда не общался с игроком, может принимать по нему решение?

Если б Хэнлон к тому же гласил по-русски, его эффективность оказалась бы более высочайшей. Хотя время от времени когда ты видишь поступки, язык становится непринципиален

Понятно, когда мы стали работать, у меня сохранялся осадок от той истории. Но Хэнлон обладает необычным качеством. Он каждый денек показывал свою веру в ребят. Глен нарабатывал это системно. Сейчас побеседовал, завтра поддержал, послезавтра укрепил. Если у тебя не вышло, он все равно выражает свое доверие. И даже когда весь мир будет против, Хэнлон покажет, что остается на твоей стороне. Это классно. Это мотивирует.

В Беларуси есть народная любовь к закапыванию. «Этот плохой», «этот никакой». И здесь у тебя возникает человек, который гласит: «Да, юноша мог сыграть лучше. Но я как и раньше в нем нуждаюсь. Он полезен. Он нужен команде». Хоккеисты это очень отлично ощущают. Если б Хэнлон к тому же гласил по-русски, его эффективность оказалась бы более высочайшей. Хотя время от времени, когда ты видишь поступки, язык становится непринципиален.

– Раз уж заговорили, как ты отнесся к собственной свойства от Олега Знарка?

– Да нет… Я же знаю немножко другую кухню. Понимаю, как все происходило. То был вопрос определенного момента. Знарку требовалось мотивировать свою команду. Раз она одолела, означает, тренер все сделал верно. После мы не раз встречались, ужинали вкупе. Ничего личного. Это бизнес. Может, он просто использовал прием, сущность которого состоит в мотивировании собственных игроков за счет принижения других.

– Говоря о минском чемпионате мира, стоит затронуть тему твоего буллита в матче со шведами.

– Знаешь, это тяжело разъяснить людям, которые не игрались и никогда не находились в таковой ситуации… Я некоторое время назад говорил, как ездил в гости к сборной Рф. Стояли на улице с моим другом Антоном Беловым, говорили. С прогулки ворачивался Данис Зарипов. После подошел Женя Малкин, гласит: «Конечно, непростой момент. В особенности, когда переиграешь смену. Конец периода. Ты вялый. Очень тяжело избрать правильное решение. В особенности если настраиваешься на какое-то действие и в процессе видишь, что оно не проходит. Мгновенно принять другое решение очень сложно». Вот это мы и обсуждали с ребятами из Рф. Хоккеисты в главном молвят о технической стороне моментов. Такового, чтоб кто-то друг дружку жалел, не происходит.

Не то, чтоб я жалею… Понятно, этот буллит не гарантировал нам победу. Мы могли не пропустить. Могли еще забить. Это теория. Мне жалко только того, что команда не сыграла оставшиеся семь минут матча при другом счете. Они могли бы стать самым увлекательным игровым отрезком в выполнении нашей сборной на турнире.     

Я не пробую снять с себя ответственность. Но при всем этом сплю нормально. Буллит в матче со шведами мне не снится. Просто жалею о тех 7 минутках с проф точки зрения. Потенциально наилучших минутках в истории сборной…

Личность Руслана Салея так мощная, что чувствуется в команде до сего времени

– Почему ты не вышел в микст-зону после матча?

– Понимаешь, все на автомате вышло. Буллит, конец периода, пелена. Я ушел со льда и увидел открытым проход в раздевалку, который не пересекался с микст-зоной. Когда оказался снутри, задней идеей стал осознавать, что что-то не так. Я пошел непривычным методом. Хотя… Думаю, если б двинул через турникеты, то навряд ли бы тормознул около кого-либо. Я был на сто процентов внутри себя.

Наверняка, у меня просто сработал инстинкт самосохранения. Я осознавал, что сейчас навряд ли что-то скажу. Что если выйду разговаривать, то навряд ли произнесу что-то по теме. Что, вероятнее всего, случится некий чувственный всплеск.

– Самый чувственный момент чемпионата мира – твои слова о Руслане Салея: «У нас есть один капитан на все времена. Я – исполняющий обязанности».

– Понимаешь, я даже не думал об этом до услышанного вопроса. Если ты и готов к каким-то определенным вопросам, то к тем, которые носят технический нрав. Типа «Как смотрелся конкурент?» А здесь вопрос о капитанстве. Никакого глубочайшего анализа. Тем паче я только что со льда. Адреналин. Мы там рубились битый час. Я не способен отвечать полностью трезво. Тот ответ стал продуктом внутренних чувств. Я позже вспоминал и сообразил, что мне совсем не сложно дались слова о Руслане. Все было тихо. В правильном месте и впору. Очень гармонически.

Всякий раз, когда ты приезжаешь в сборную и надеваешь капитанский свитер… Личность Руслана так мощная, что чувствуется в команде до сего времени. Все ребята, которые игрались в период его лидерства в коллективе, ощущают, каким должен быть реальный капитан. В подобные моменты дух Салея находится в раздевалке.      

– Тебе это томная тема.

– Да… Я стараюсь не очень об этом распространяться…

– Для тебя 37 лет. Будешь играть до 40?

– Знаешь… В 2000-м году я попал к Белоусову в Магнитогорск. Он очень отлично ко мне отнесся, тепло принял, много помогал, давал подсказку. И вот во время предсезонки произнес: «Тебе еще 15 лет играть!» Я подсчитал, говорю: «Валерий Константинович, вы очень мне прибавляете. Наверняка, когда подписывали, не поглядели мой возраст :)». А он: «Да нет, ты чего? Я все вижу».

Белоусов – человек, которому я доверял на сто процентов. Бывало, на смене он склонялся ко мне и гласил: «В последующем эпизоде не уезжай с той точки, останься». Практически через одну смену я оказывался в обозначенном месте и забрасывал чуть не в пустые ворота… В подобные моменты ты думаешь: «Мистика! Как он может так ощущать ситуацию и людей?!» Понятно, что после схожих случаев из тебя уходят все сомнения и меж вами с тренером устанавливается очень вероятное доверие.

– Для тебя до сего времени в кайф играть?

– Да. Я как и раньше испытываю большущее наслаждение. Наверняка, так как стал больше ценить процесс. Ты проводишь свои наилучшие сезоны в 30, 31, и на чувствах думаешь: «Да я наилучший! Это будет длиться сколько угодно». А позже сталкиваешься с возрастными трудностями. То травма, то еще что. Вот и пытаешься каждый денек ничего не упустить. Приходишь в раздевалку. Мужской коллектив. Все люди с нравом. Каменные просто. И думаешь: «Где ты отыщешь такое после хоккея, где будешь черпать все это?»

Потому пока кайфую. Пока желаю еще. Не желаю страдать. Если почувствую, что приходится работать через себя, начну прикидывать варианты. А на данный момент не желаю даже думать. Так как не знаю, сколько это продлится. Ну и боюсь потеряться в размышлениях и идей. Утратить в их удовольствие. Верно люди молвят: «Пока ты строишь планы, проходит жизнь». Вот я и занят делом и наслаждаюсь им. Много неплохого было. Почти все выходило, нужно ценить это и далее услаждаться таким счастьем каждый денек. А дальше… Как получится.

Фото: REUTERS/Alexander Demianchuk, РИА Анонсы/Алексей Куденко, Юлия Чепа

Related Posts

Добавить комментарий