1 икс бет официальный сайт скачать бесплатно


Миша Строганов родился 4 декабря 1968 года. Заступник. Выступал за «Красную Пресню» (1989), «Согдиану» (1990), «Океан» (1991 – 1992), «Арсенал» (1993 – 1995), «Дон» (1996), «Самотлор-XXI» (1997), «Ладу-ВАЗ» (1999) и «Спартак-Чукотку» (1999). В прошедшем – главный редактор журнальчика «2 по 45». С 2010 года – редактор на ВГТРК.

Ершистый

— Вы игрались за десяток клубов по всей Рф, но начинали и заканчивали карьеру в Москве и на данный момент живете здесь.

— Я столичный, да. Обучался в обыкновенной общеобразовательной школе – 54-я, у «Лужников». У нас педагогом физкультуры был прошлый футболист. Я стал заниматься в школьной секции, игрались как-то товарищеский матч с командой ФШМ, мне было семь лет. И вот меня ее тренеры и увидели. Дело варианта, так нередко в футболе бывает.

— ФШМ — филиал «Торпедо». А в вашем сердечко другой русский клуб.

— Это «Спартак». Мы, мальчишки из ФШМ, подавали мячи в «Лужниках», и с 1976 года кое-где по 84-й либо 85-й прогуливался на футбол в «Лужники». Так как играл там большей частью «Спартак», я просто вырос на «Спартаке» тех лет.

— Самый броский матч, который вы смотрели из-за ворот с мячом в руках?

— Почему-либо запомнился матч европейских кубков, игралось, по-моему, «Торпедо» с «Баварией». Позже, когда Марадона приезжал в Москву, я тоже подавал. А, ну и запомнился конец Кубка СССР 1981 года, когда «Ростов» обыграл «Спартак» 1:0, а Мирзоян не забил пенальти. И я как раз стоял за воротами и очень отлично лицезрел, как он попал в штангу.

— Вы игрались в команде «Красная Пресня» до того, как она стала «Асмаралом». Что это было тогда за место?

— Вы понимаете, что это был профсоюзный клуб, он был плотно сплетен со «Спартаком»? Я помню, что мы нередко тренировались в спартаковском манеже, и в месяц могли сыграть два-три товарищеских матча с тем составом «Спартака», по 45 минут. И вышло так, что несколько раз я играл против Федора Черенкова, собственного кумира. Формат был тренировочный, но сами осознаете, приятно играть против людей, на которых ты когда-то смотрел на стадионе.

У нас тогда тренером был Андрей Якубик, узнаваемый в прошедшем футболист. С ним было достаточно любопытно работать, человек много о футболе знает. Не могу сказать, что я почти все от него почерпнул, я тогда еще был юный, и мозги в сторону футбола работали… ну так, относительно. На данный момент я, естественно, жалею, что отношение к футболу у меня тогда было таким. Издержки юности, что ли.

Cамый главный эпизод, связанный с этим, случился даже не в «Пресне», а когда я играл в «Океане» в высшей лиге и после 1-го сезона ушел во 2-ой дивизион, в Тулу. Не нужно было уходить с высшего уровня в низшую лигу, это ошибка. Но тогда я рассуждал другими категориями, наверняка, дальними от футбола. Нрав у меня был сложный.

— Чем он для вас мешал?

— Допустим, мог с Александром Аверьяновым поссориться, обидеться, что он меня не поставил в состав. Я не осознавал, что я уже на таком уровне, и нужно просто за него держаться. Мудрости не хватило. И не было рядом человека, который дал подсказку бы, что никуда лезть не нужно, время твое придет. Мне хотелось все и сходу, и играть, и какие-то деньги зарабатывать, времена были непростые. Но ничего не вышло. Это решение было принято не совершенно продуманно. Ершистый нрав не дозволил мне остаться там еще на год, позже попасть в другую команду той лиги.

Если честно, как футболист я был не очень профессиональным, но у меня было такое качество: я отлично впитываю и пробую дословно исполнять указания тренера. Я был заступником, просто мог закрыть нападающего, не дать ему сыграть, ну и еще хорошо лупил с левой ноги — вот и все плюсы. Есть ребята профессиональные, пример — Серега Семак, когда он пришел к нам в «Красную Пресню», было видно, что вот это — вправду нападающий. Либо когда я в школе ФШМ воспитывался, в интернате, у нас была команда 1968 года: Игорь Колыванов, Саша Смирнов. Было видно, что это люди другого уровня, мастера, которые уже в 18 лет себя зарекомендовали.

А мне потребовалось еще пять-шесть лет, чтоб достигнуть того же уровня, чтоб попасть так высоко. И так я просто с него слез — это, естественно, некорректно.

Желдормаш

— В «Океане» вы игрались с человеком-глыбой, Олегом Гариным. Как вы с ним познакомились?

— Я приехал в Находку играть за команду «Согдиана» из Узбекистана. Минутке кое-где на 60-й получил вторую желтоватую карточку. Олег Гарин — нападающий от бога, очень хитрецкий. У него необычная обводка, он всегда кидал мяч под опорную ногу, и невзирая на свою не совершенно футбольную наружность, живот таковой, у него была феноменальная стартовая скорость. Олег уходил, а я нарушал, но в одном эпизоде поймал: он опасается жесткой игры. Разок-другой он меня обыграл, а позже я начал против него биться довольно агрессивно, но в некий момент рамки перебежал, и меня удалили.

После матча Аверьянов ко мне подошел и предложил перейти в «Океан». И все последующие годы, что я там провел, мы знали: сами как-нибудь сзади отобьемся, а Гарин забьет в любом случае. Так оно и происходило, и талант его открылся почти во всем так как на него повсевременно игрались.

Александр Аверьянов: «Перед игрой наш вратарь произнес: «Меня купили». И даже именовал сумму»

— Александр Аверьянов говорил, что сделал c «Океаном» 200 перелетов. Самый классный маршрут с «Океаном» вам?

— Ну я бы не именовал что-то вроде Москва — Владивосток. Я летал с «Красной Пресней» в город Конакри.

— Это где?

— В Гвинее. Мы ездили туда играть с государственной сборной, это было в конце ноября – начале декабря 1988 года. В русское время в спорткомитет приходили какие-то разнарядки, и было принято решение, что поедет в Африку команда «Красная Пресня». Туда мы летели около 15 часов, другими словами Москва — Мальта — Сенегал — Гвинея. В Конакри мы провели около недели, сыграли два матча со сборной Гвинеи, 0:0 и 1:1. Уровень сборной — что-то среднее меж 2-ой и первой лигой. Прилетели в 42 градуса тепла, стршная влажность. Мы жили в солидном отеле, «Новотель», сеть такая есть. Гостиница была на берегу океана, и как-то я увидел отлив, при этом не на несколько метров, а порядка 3-х км, и вот это дно берега, от которого ушла вода, зрелище не самое приятное.

— На 2-ой ваш год в «Океане» вы забили победный гол со штрафного в решающем матче за выживание против «Зенита».

— Это на данный момент о нем столько молвят, но себе я тот матч не выделяю. А со штрафных я все свои голы, обычно, и забивал. Собственный 2-ой гол в высшей лиге, «Кубани», забил так же. Плотников был в воротах, я поставил мяч перед штрафной – и как отдал ему в угол. Он задумывался, что я буду перебрасывать с левой ноги, а я в его же угол пробил, в девятку, и попал. Это голы, которые мне дороги. А то, что во 2-ой лиге, я даже не считаю.

— Сезон-1992 у вас вообщем был тот еще.

— Понятно, что мы желали остаться и что против Находки работали определенные силы, которые желали выжать нас из высшей лиги. Потому и тогда было принято решение о переигровке того матча с «Зенитом». Они тогда даже не прилетели, уж не знаю почему. А вот болельщики их прилетели. Мы выходим на матч, переодетые, и 10 болельщиков “Зенита» стоят на трибуне с флагами, все нормально. Нам произнесли, что «Зениту» записано поражение, по регламенту, по-моему, тогда так было: команда должна появляться на матче заблаговременно. А через два денька приходит информация, что будет переигровка.

Тогда я сообразил, что «Океан» не желают созидать, и все. Чтоб осознать, почему, довольно один разок слетать в Находку. К нам приезжали «Локомотив», ЦСКА, и когда они столько часовых поясов преодолевали и организму приходилось так перестраиваться, выходить на поле не очень охото. Это суровый удар по здоровью. А представьте, каково было нам. Это я еще не говорю про ту буферную зону 2-ой лиги, которую «Океан» выиграл, в 1991 году, еще в Русском союзе. Там-то были совсем жуткие перелеты, выезд к нам был таковой: Южно-Сахалинск — Находка — Благовещенск. Если вы по карте поглядите, то от Благовещенска до Находки две тыщи км, и еще порядка 45 минут лететь до Сахалина. Мы как-то игрались, но на здоровье позже это как-то все-же отразилось, я думаю.

— Наши читатели звучно рассмеются, если я спрошу, участвовали ли вы в договорных матчах, а вы скажете: «Нет». Спрашиваю.

— Было дело. Я был человек приезжий, а местные ребята меня особо не спрашивали, как будем играть и будем ли вообщем. Но я о договорняках все равно узнавал, старшие товарищи по ходу игры давали подсказку, в чем мы участвуем. Это было уже во 2-ой лиге с «Океаном», на данный момент уже не помню, с кем игрались.

Это на данный момент договорняков и всего такового еще меньше, уже не прибыльно кому-то продавать игры, договоры и премиальные у всех и так отличные, проще заработать самому. А тогда была другая финансовая ситуация, и нередко все решал директор завода, который ставил вопрос так: не выиграете, всех уволю.

Так было в тульском «Арсенале», когда туда пришел директор Желдормаша, фамилия у него, по-моему, Тарасов, и стал выговаривать Ренату Атаулину, что он много средств получает, играя в «Арсенале», а у него некий рабочий получает меньше. И я сообразил, что этот человек вообщем не имеет представления о футболе. Каждый должен заниматься своим делом, есть у тебя завод, ну вот и руководи им, а команде, которую ты спонсируешь, не нужно указывать, как играть.

Тепловоз

— Поведайте подробнее про «Согдиану» из Узбекистана. Там вы успели поиграть еще до «Океана».

— Помню, игрались там в один прекрасный момент принципное дерби, против «Нефтяника» из Ферганы. Игрались дома, а тогда в Фергане была очень мощная команда, и мы проиграли 2:3. Там и арбитр напортачил, но матч мы выдали все равно умопомрачительный. Болельщики были под таким впечатлением, невзирая на поражение, что очень длительно не уходили с трибун.

И еще в Узбекистане была такая традиция: один из болельщиков брал тюбетейку, и все кидали туда денежку, кто сколько считал необходимым, и позже эту тюбетейку несли в раздевалку команде. Такие вот они нам премиальные выплачивали, нечасто, естественно. Но сам факт этого свидетельствовал о том, что люди к нам относились очень отлично. Футбол для их был культом. Тем паче в Джизаке 90% узбеков, это родина Рашидова. В Ташкенте российских много, а в Джизаке их практически нет, и потому нам рекомендовали в городке не ходить в шортах, быть осторожными.

— Самые сумасшедшие условия во 2-ой лиге, где для вас приходилось играть?

— Была, к примеру, такая команда «Носта» Новотроицк. С ней мы в «Арсенале» игрались лишь на отвратительном поле и жили всегда в отвратительной гостинице. Она находилась около жд станции, и такое чувство было, что по номеру у нас всю ночь ездил маневровый тепловоз — уснуть было просто нереально. Плюс в Новотроицке экология, как я понимаю, совершенно нехорошая. А поле такое – у меня на голове волос больше, чем там травки. Неровное, кочки такие, что ножиком и вилкой мяч было надо ловить. Ужаснее этого я поля не лицезрел.

— Под конец вы считались в 2-ух совершенно диковинных клубах — «Самотлоре-XXI» из Нижневартовска и «Спартаке-Чукотке», который играл в Москве.

— Да все таки просто футболе делается. Находил после Новомосковска команду, и выслали в конце концов в Нижневартовск. Там я с ними провел сборы, или в Намангане, или в Андижане. Начался чемпионат, тренер ко мне как-то относился не очень, я посидел месяцок-другой и уехал в Тольятти. Там мне удалось доиграть год до конца, мне по договору должны были дать машину, а в конечном итоге не дали и предложили уйти. И я приехал в Москву, где подвернулся вариант с «Чукоткой», за нее отыграл еще год. А когда они вышли в первую лигу, мне было 30 лет, и Анатолий Борисович Шелест произнес, что я могу находить новейшую команду. Выискал, потренировался с «Химками», где как раз работали Папаев с Пискаревым, и позже перебежал на журналистскую работу.

Пробивали тему

— Как вы поступали на факультет журналистики МГУ?

— Поступал я в Дальневосточный муниципальный институт — Столичный никак не желал меня брать. У меня предки люди обыкновенные, мать медсестра, папа инженер. Никаких связей, чтобы поступить на журфак МГУ, у меня не было. Трижды я поступал и трижды не проходил по каким-то несуразным совсем объяснениям: то написал творческий конкурс не так, то написал заметку в «Московский комсомолец», а инспектировал человек, который работает в «Литературке», что-то ему там не понравилось, позже еще были какие-то поводы…

В общем, я сообразил, что я не из числа тех людей, кто нужен Столичному вузу, и тихо поступил в Дальневосточный. Окончил там курс, ну а позже привез письмо, что вхожу в состав сборной МГУ по футболу, и меня перевели. И на втором курсе я стал студентом МГУ и благополучно его окончил в 1998 году.

— Я не совершенно уверен, учат ли на журфаке журналистике.

— А там ей и не учат. Высшее образование ведь не значит, что ты сходу получишь профессию, там тебя просто пичкают познаниями, которые для тебя позже в профессии понадобятся. Одно дело арифметики либо инженеры, а тут люди помогают развитию твоего ума, расширяют твои познания. Учеба в Столичном институте очень увлекательная, я получал огромное наслаждение. И на данный момент до сего времени читаю и перечитываю книги из программки третьего-пятого курса, которые нам рекомендовали. Я считаю, самое главное, это что я прочел весь перечень литературы, что нам давали, ко всем предметам, что нам давали, прикоснулся — философия там, социология… Все таки это и в жизни необходимо.

— Когда вы начали писать о футболе?

— Еще в Находке, мы игрались выездные матчи, и я для программок писал отчеты с выездов. В программах на последующий домашний матч их публиковали. И в какие-то местные газеты, типа «Утро России», заметочки писал, благо там нашелся человек, который в этом способствовал. Он и подал идею поступить в Дальневосточный институт, и посодействовал ей осуществиться, так как сам его окончил. Его зовут Павел Вишняк, он длительное время был представителем «Спорт-Экспресса» на Далеком Востоке, и мы с ним как-то сдружились. Когда я пришел туда в ДВГУ, меня спросили: «Какие у вас работы?» Я все свое показал, там было кое-где две-три нормы работ, и никаких вопросов не появилось.

— Как в вашей жизни появился журнальчик «2×45»?

— Я писал для различных изданий, в главном в вебе, к примеру в интернет-версии журнальчика «Итоги». Какие-то были разовые заработки, в главном бомбардировал на машине, так как средств не хватало. А тогда издательский дом «Золотая Коллекция» решил расширяться, так как у их был увлекательный журнальчик, он, по-моему, и на данный момент существует, Hard’n’soft именуется. Им нужно было расти, запускать какие-то бизнес-процессы, и вот сделали футбольный журнальчик. Я пошел туда работать редактором отдела русского футбола. Образование я имел, в футболе русском многих знал и чуть-чуть в игре осознавал. А месяцев через восемь-десять так сложилась ситуация, что я стал основным редактором. И позже четыре года им работал.

— Почему журнальчик пришлось закрыть?

— Время было такое, возлагали надежды, что придет рекламодатель и станет легче жить. Но появились задачи, хотя директором в «2×45» работала Варвара Воробьева, человек с некий жилкой предпринимательской. И там были задержки уже под конец, но они были малозначительными. О том, что нам остались должны, и гласить не стоит. После «2×45» мне приходилось работать в журнальчиках, связанных, допустим, с питанием, а позже – в типографии, и вот там было совершенно туго. Месяцев восемь средств не платили.

С высоты прожитых лет я понимаю: тогда мы пробивали самую сложную тему. На данный момент, когда я открываю футбольный журнальчик — а там же всюду рекламы много — я доволен тем, что мы этот путь прошли. Конкретно мы первыми разъясняли рекламодателям, что футбол — это главное, что в футбольных журнальчиках есть смысл давать рекламу, что это ваше будущее. А они тогда считали: ну какая там аудитория в футболе? Слава богу, на данный момент у людей есть реклама, они могут работать и делать прекрасные издания.

Читать книжицу

— В Рф от силы два еженедельных футбольных журнальчика и приблизительно столько же каждомесячных. Для чего их на данный момент вообщем издавать?

— Я вот как-то, честно сказать, не очень читаю футбольные журнальчики, так как я сам футбола много вижу, много о нем говорю, и у меня есть на этот счет свое мировоззрение. А в журнальчиках пишут не настолько не мало того, что любопытно мне, они в главном все-же околофутбольные. А я люблю копаться в самом футболе, в моментах, в стратегии, почему один человек тут сыграл так, а так не сыграл, почему мяч отпрыгнул сюда, а не туда… А кто сколько получил средств, у кого какая машина, кто куда перебегает — это информация другого порядка. Она, естественно любознательная, но я ее больше пропускаю.

— К огорчению, информация о том, кто как сыграл и куда отпрыгнул мяч, не в особенности нужна читателю.

— Я это знаю. Читателю необходимо развлечение. Потому я всегда говорю, что, когда в русские времена была цензура, это совершенно не цензура по сопоставлению с тем, что есть на данный момент. Цензура финансовая, когда писать нужно то, что продается, она куда ужаснее. Я считаю, это некорректно. Мне кажется, что писать необходимо другие вещи.

Есть таковой писатель Андрей Битов, он произнес, что создатель не должен тянуться к читателю, он должен читателя подтягивать к своим познаниям. И если я знаю что-то про футбол, то готов этим поделиться. Но это на данный момент совершенно не ценится, а ценится, что кто-то что-то вызнал, кто-то произнес такое, что всех задело. Но у нас пока аудитория не готова принимать какие-то вещи футбольные глубже. У нас пока голы-очки-секунды, а когда доходит до вопроса, почему этот побежал туда, а ту зону не закрыли, у людей энтузиазм падает, так как это им не очень понятно.

— Может быть, энтузиазм падает так как им неинтересно об этом говорят? Про это молвят и в адресок вашего канала, и в ваш лично.

— Я к этому никак не отношусь, я это просто не читаю. А все, что я вижу на футбольном поле, я и пробую донести. Другое дело, что кто-то это соображает и оценивает, а кто-то от этого дела далек, ну и бог с ним. Все находится в зависимости от уровня зрителя. Условно говоря, вы математик и идете на лекцию к доктору, вы же будете слушать его? Так как вы гласите на одном языке. У нас пока люди, которые за футболом смотрят, не имеют познаний, чтоб слушать эти тонкости.

А в «2×45», я помню, мы очень нередко ориентировались на футбольный журнальчик FourFourTwo. У нас была рубрика, как в FourFourTwo, она называлась «Матч недели». Ее делал Андрей Митин, на данный момент он работает с Николаем Писаревым в молодежной сборной. И вот он писал тактические вещи, разбирал матч, кто куда в «Реале» и «Бараселоне» бежал. И это не целый разворот. Было очень любопытно, но опять-таки аудитория у этой рубрики была не очень большой, не все понимали, о чем там идет речь.

— Кто ваш возлюбленный футбольный эксперт?

— Всегда слушаю Бышовца с наслаждением, я понимаю, о чем он гласит. Он может даже не перебегать на общечеловеческий язык, а гласить футбольными определениями, и я буду осознавать, о чем он гласит. Тарханова, когда он рассуждает о тактических аспектах. Мне довелось работать с такими людьми, вот Аверьянов отлично стратегию разъяснял, у Шелеста были выработки достойные.

— Вы знакомы с Александром Бубновым?

— Да, естественно. Саша, естественно, разбирается в футболе и вещи правильные гласит. Но мне кажется, что время от времени он хитрит, у него очень уж много критиканства по отношению к футболистам. И по-человечески он с ними время от времени не очень отлично поступает.

— Когда о футболе в кадре рассуждает Гари Невилл, я восхищаюсь. Когда это делает русский футболист, обычно тянет зевать.

— За всех футболистов трудно гласить. Я всегда в таких случаях говорю: ну мы ж футболисты, мы игрались, нам мяч попадал по голове. У футболиста могут быть трудности с выражением собственной мысли. Ведь как ранее числилось? И Бесков так гласил: если футбол мешает учебе, брось учебу. И на данный момент, к огорчению, наши игроки тоже так делают, но вот я же выучился.

Заместо того, чтоб поиграть карты, я шел читать книжицу. Все находится в зависимости от человека. Естественно, мы тоже испытываем трудности, кого позвать на программку: и этого футболиста нереально позвать, и этого… Так как человек мычать будет. Но это издержки производства. Я понимаю, человеку тяжело после 3-х занятий, охото утехи. А книги не все таки достойные внимания.

В загоне

— Как вы пришли на ВГТРК?

— Футбол мне почти все отдал в жизни, с редактором программки «Вести» Андреем Петровым мы издавна играем совместно, пересекались, он и в журнальчике у меня кое-что писал. Я как-то посиживал без работы, он предложил пойти на телевидение. Я пришел, в 1-ый же денек сделал сюжет, и он пошел в эфир. «Амкар» с кем-то играл. И в октябре как раз исполнится три года, как я здесь.

— В первый раз я услышал ваш комментарий в матче Великобритания — Черногория. Это пока ваш главный матч?

— Пожалуй, да. У меня и всего-то 5 матчей прокомментировано: не считая этого, вчера я комментировал «Луч-Энергию», ранее «Торпедо» — «Арсенал», еще некий, и 1-ый матч у меня был «Арминия» — «Байер». Я бы вообщем не стал именовать себя комментатором, так как опыт у меня маленький, и как я комментирую мне пока не очень нравится.

— Чувствовалось, что вы очень беспокоились, когда комментировали Великобританию.

— Естественно. Дело это сложное. Но так как мне это нравится, и мне позволяют комментировать, то я надеюсь, что игр через 10 я уже наберу какого-то навыка.

— Не похоже, чтоб вас на данный момент называли зажигательным либо харизматичным комментатором.

— Меня это не останавливает. На данный момент в вебе люди пишут много чего, если на все это обращать внимание… Я желаю себя развивать как комментатора. У меня есть к чему стремиться, я слушаю, как молвят ребята, и я считаю, у меня есть некий багаж футбольных познаний, который может мне посодействовать.

— Что заходит на данный момент в ваши обязанности на ВГТРК?

— Я редактор, обыденный рядовой редактор. Если пришел гость, мне нужно подобрать картину под беседу с ним, если дискуссируют матч, нужно сделать обзор этого матча, если пришло интервью, поглядеть его, отредактировать. И сюжет могу сделать, если задачка такая есть.

— В это телемежсезонье на «России-2» закрылись программки «Неделя спорта», «Все включено», «30 спартанцев», «Удар головой». Как вы к этому отнеслись?

— Я расстроился, честно скажу. Я, естественно, желал, чтоб все эти футбольные передачи были на нашем канале. Я считаю так: кое-где прибыло, кое-где убыло. Если мы закрыли свои программки, означает, они появятся кое-где к тому же люди, которые футболом интересуются, будут глядеть другой канал, а не наш.

— Еще на другой канал от вас ушел Роман Трушечкин.

— Это утрата, согласен. Ромку я всегда с наслаждением слушал и поболее того, обожал в сюжетах его использовать. Был один сюжет, я помню – ЦСКА с кем-то играл. Акинфеев выручал, доставал какие-то мячи, и Рома так это все озвучивал фантастически! И потому я начинал сюжет с его реплик. Я получал просто наслаждение от работы с этим материалом и от того, как сыграл в конечном итоге этот сюжет благодаря Роме.

— Нравится ли для вас то, куда на данный момент движется канал «Россия-2»?

— Честно говоря, не очень. Но я понимаю, что на данный момент время такое, что необходимо средства зарабатывать либо сберегать. И то, что на данный момент происходит — наверняка, это какая-то оптимизация. Если будет совершенно невмочь, означает будут какие-то еще варианты находить. Хотя не могу сказать, чтоб все так плохо. Человек привыкает к каким-то вещам, и когда приходят перемены и он не знает, что они несут, он задумывается, что все непременно будет плохо.

— На вашем канале футбола остается меньше. Чемпионата Рф нет издавна, Великобритания тоже ушла, на данный момент только Франция.

— Ну и то ее не демонстрируют по «России». Вообщем, естественно, охото, чтоб футбола было на нашем канале больше, непринципиально какого — чемпионата Рф, Франции. Чтоб мы работали для футбола, чтоб какие-то футбольные программки были. Даже у канала «НТВ-плюс Футбол» не такая большая аудитория, как должна быть в сегодняшнее время. Если мы должны принять чемпионат мира, мы должны футбола больше демонстрировать.

Еще вот спрашивают: почему на данный момент не много игроков? В русское время нам было некуда идти, не считая как в футбол. На данный момент у молодежи есть столько других занятных вещей, а в футбол идти — это довольно тяжело. А мы к тому же не подогреваем энтузиазм к футболу. И если б молодежь лицезрела футбола больше, может, у кого-либо он бы и пробудился. А на данный момент мы лицезреем, что футбол находится в загоне, и его, к огорчению, никто не лицезреет.

Related Posts

Добавить комментарий